Комментарии на дебаты между адвокатами Евгением Корчаго и Дмитрием Кравченко. Часть 1. Персоналии. Евгений Корчаго.

Недавно два российских адвокаты, один из них - кандидат юридических наук, оба эксперты при правительственном Совете Федерации по правам человека Евгений Корчаго (он еще и член правления объединения адвокатов и юристов "Инициатива-2018) и Дмитрий Кравченко провели между собой дебаты о роли адвокатской организации Федеральная палата адвокатов и выложили эти дебаты публично в YouTube и на Фейсбук, предложив обсуждение высказанных мыслей более широким юридическим и адвокатским сообществом.

Для удобства восприятия - многим читателям все же проще будет пробежать глазами печатный текст, чем 20 минут слушать и смотреть видео - я сделала полную стенограмму дебатов и опубликовала ее здесь.

Дебаты длились 20 минут с небольшим, их стоит посмотреть.  Почему?  

Эти два адвоката - не рядовые представители, как сказал в дебатах Евгений Корчаго, "адвокатской улицы".  

Они оба консультируют правительство России, вхожи в самые высокие кабинеты власти в стране, и оба этих адвоката во время дебатов намекнули, что введение абсолютной адвокатской монополии в России - неизбежная данность, так что дебаты эти - подготовка общественного мнения для введения абсолютной адвокатской монополии.

Начну обзор персоналий дебатирующих адвокатов - почерпнутый мною из открытых источников - документов правительства России в открытом доступе и из саморекламы дебатирующих - с Евгения Корчаго.  

Вот автобиография Евгения Корчаго на сайте его юридической фирмы (адвокатского кабинета, как такие фирмы обозначают для себя адвокаты).

Снимок взят из дебатов.

Вот функции этого Совета при Председателе Совета Федерации Федерального Собрания РФ по взаимодействию с институтами гражданского общества.

Вот его состав.

Председателем Совета является Валентина Матвиенко, включенная в 2014 году США в санкции по "списку Магнитского".  Народ пишет о ней интересные вещи. 

Мать Сергея Магнитского выступила в 2012 году против попытки четырех российских сенаторов, включая Матвиенко, повлиять на законодателей США для предотвращения санкций и "посмертно опорочить" погибшего в СИЗО при подозрительных обстоятельствах, указывающих на возможные пытки, юриста.

После поездки Матвиенко в США, где ей не удалось убедить американских сенаторов не вводить против себя санкции, российский суд приговорил уже давно мертвого Магнитского посмертно, а Путин немедленно повысил судью, вынесшего этот приговор.

Интересный послужной список, интересные награды у этого правительственного чиновника, Валентины Матвиенко.

Евгений Корчаго, по собственному признанию, является "членом Совета при Председателе Совета Федерации Федерального Собрания РФ по взаимодействию с институтами гражданского общества", стало быть, Евгений Корчаго является советником Валентины Матвиенко.

В такие советники просто так не попадают, и насильно людей в таких советниках тоже никто не держит.  Это личный выбор Евгения Корчаго -  быть советником ТАКОМУ чиновнику.

Иными словами, адвокат Евгений Корчаго, бывший (?) офицер МВД, является человеком Валентины Матвиенко, и в его задачи - как эксперта правительства России - входит, совершенно официально:

1) обеспечение взаимодействия Совета Федерации с институтами гражданского общества;

2) мониторинг практики применения федерального законодательства по вопросам развития гражданского общества;

3) выработка рекомендаций по совершенствованию федерального законодательства и законодательства субъектов Российской Федерации по вопросам развития гражданского общества;

4) анализ мер государственной поддержки некоммерческих организаций, деятельность которых направлена на развитие гражданского общества, подготовка предложений о дополнительных мерах государственной поддержки этих организаций, включая предоставление субсидий из федерального бюджета;

5) участие в обсуждении проектов федеральных законов и иных нормативных правовых актов по вопросам развития гражданского общества;

6) подготовка предложений по совершенствованию механизмов общественного контроля;

7) взаимодействие с российскими, иностранными и международными организациями по вопросам, связанным с реализацией своих основных задач и функций;

8) взаимодействие со средствами массовой информации с целью популяризации деятельности институтов гражданского общества, организации общественного обсуждения законодательных инициатив Совета Федерации, направленных на развитие гражданского общества;

9) выработка рекомендаций по вопросам координации деятельности институтов гражданского общества и их взаимодействия с федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации;

10) экспертный анализ социально значимых проектов федеральных законов;

11) организация общественных обсуждений социально значимых направлений развития законодательства Российской Федерации;

12) взаимодействие с консультативными и совещательными органами при Президенте Российской Федерации, Правительстве Российской Федерации, иных федеральных органах государственной власти и органах государственной власти субъектов Российской Федерации, а также с Общественной палатой Российской Федерации, общественными палатами субъектов Российской Федерации, Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации, уполномоченными по правам человека в субъектах Российской Федерации по вопросам, связанным с реализацией своих основных задач и функций;

13) привлечение институтов гражданского общества к участию в законодательном процессе путем проведения независимых антикоррупционных экспертиз нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов;

14) укрепление международного сотрудничества в области развития гражданского общества.

Более того, в его функции как эксперта при Председателе Совета Валентине Матвиенко также входит:

1) осуществляет анализ, экспертизу и прогностическую оценку проектов федеральных законов, а также нормативных правовых актов, долгосрочных и среднесрочных государственных программ по вопросам развития гражданского общества;

2) взаимодействует с научными и иными организациями, консультативными и экспертными советами;

3) обеспечивает Председателя Совета Федерации информацией и материалами, содержащими научно-экспертную оценку общественно-политических процессов в области развития гражданского общества, проходящих в стране и мире, а также информацией и материалами по ключевым направлениям деятельности институтов гражданского общества;

4) участвует совместно с комитетами Совета Федерации в подготовке и проведении парламентских слушаний, «круглых столов», иных мероприятий по вопросам развития гражданского общества;

5) готовит по поручению Председателя Совета Федерации заключения по социально значимым проектам федеральных законов.

У Совета, где Евгений Корчаго является экспертом для Председателя, есть следующие полномочия:

1) привлекать к работе на общественных началах специалистов в качестве экспертов;

2) осуществлять взаимодействие с федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, общественными объединениями, другими организациями в Российской Федерации и за рубежом по вопросам, связанным с реализацией своих основных задач и функций;

3) запрашивать у федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и организаций материалы по вопросам, связанным с реализацией своих основных задач и функций;

4) приглашать на свои заседания должностных лиц федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации, представителей Общественной палаты Российской Федерации, общественных палат субъектов Российской Федерации, общественных объединений, других организаций и средств массовой информации;

5) создавать из числа своих членов рабочие группы для подготовки конкретных вопросов для рассмотрения на заседании Совета, подготовки и проведения мероприятий.

Полномочия неслабые.

А вот список членов Совета - с которыми у Евгения Корчаго, как у советника Валентины Матвиенко, Председателя Совета, есть непосредственный контакт:

Матвиенко Валентина   Ивановна	—	Председатель Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации (председатель Совета)
Кутепов Андрей Викторович	—	председатель Комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности (заместитель председателя Совета)
Авакьян Сурен Адибекович	—	заведующий кафедрой конституционного и муниципального права юридического факультета Московского государственного университета имени М.В.Ломоносова (по согласованию)
Аристова Светлана Михайловна	—	член регионального штаба Общероссийского общественного движения «Народный фронт „За Россию“ в Пермском крае (по согласованию)
Афанасьева Елена Владимировна	—	заместитель председателя Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству
Башкин Александр Давыдович	—	член Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству
Бегичев Александр Валерьевич	—	нотариус города Москвы (по согласованию)
Берулава Михаил Михайлович	—	проректор по развитию и внешним связям автономной некоммерческой организации высшего образования «Университет Российского инновационного образования» (по согласованию)
Бокова Людмила Николаевна	—	первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству
Болтенко Надежда Николаевна	—	член Комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности
Глебова Любовь Николаевна	—	первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности
Григорьев Максим Сергеевич	—	директор Фонда исследования проблем демократии (по согласованию)
Джеус Александр Васильевич	—	генеральный директор федерального государственного бюджетного образовательного учреждения «Всероссийский детский центр „Орленок“ (по согласованию)
Дискин Иосиф Евгеньевич	—	заместитель председателя научного совета открытого акционерного общества «Всероссийский центр изучения общественного мнения» (по согласованию)
Добрынин Константин Эдуардович	—	статс-секретарь – заместитель президента Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации (по согласованию)
Долгов Константин Константинович	—	заместитель начальника Управления Президента Российской Федерации по общественным проектам (по согласованию)
Духин Вячеслав Вячеславович	—	генеральный директор акционерного общества «Телеканал 360» (по согласованию)
Зимова Юлия Константиновна	—	президент межрегиональной детско-молодежной общественной организации содействия всестороннему развитию личности, патриотическому и нравственному воспитанию детей и молодежи «Мишки» (по согласованию)
Казаков Егор Олегович	—	президент Фонда поддержки социально-культурных программ «СОЦИОГЛОБУС» (ответственный секретарь Совета) (по согласованию)
Клочко Елена Юрьевна	—	специальный представитель Межрегиональной общественной организации в поддержку людей с ментальной инвалидностью и психофизическими нарушениями «Равные возможности» в Москве и Московской области (по согласованию)
Корчаго Евгений Викторович	—	председатель коллегии адвокатов города Москвы «Старинский, Корчаго и партнеры» (по согласованию)
Лахова Екатерина Филипповна	—	член Комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера
Лекарева Вера Александровна	—	заместитель директора государственного бюджетного учреждения города Москвы «Московский дом общественных организаций» (по согласованию)
Линников Александр Сергеевич	—	председатель совета коллегии адвокатов Московской области «Линников и Партнеры» (по согласованию)
Михеева Лидия Юрьевна	—	представитель Общественной палаты Российской Федерации в Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации (по согласованию)
Мухин Алексей Викторович	—	директор государственного бюджетного общеобразовательного учреждения школа-интернат №1 имени К.К.Грота Красногвардейского района Санкт-Петербурга (по согласованию)
Островский Михаил Владимирович	—	председатель наблюдательного совета телеканала «Общественное телевидение России» (по согласованию)
Петренко Валентина Александровна	—	член Комитета Совета Федерации по социальной политике
Пилипенко Александр Дмитриевич	—	председатель регионального штаба Краснодарской краевой молодежной общественной организации «Союз молодежи Кубани» (по согласованию)
Попов Андрей Викторович	—	руководитель проекта грантовой поддержки некоммерческих неправительственных организаций Общероссийской общественной организации «Лига здоровья нации» (по согласованию)
Посохов Сергей Петрович	—	первый заместитель председателя Третейского суда при автономной некоммерческой организации «Независимая Арбитражная Палата» (по согласованию)
Починок Наталья Борисовна	—	ректор федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный социальный университет» (по согласованию)
Пугинский Станислав Борисович	—	партнер адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» (по согласованию)
Пушкина Оксана Викторовна	—	заместитель председателя Комитета Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей (по согласованию)
Рейзлер Андрей Викторович	—	депутат Законодательного Собрания Оренбургской области (по согласованию)
Рыбальченко Сергей Игоревич	—	член Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по поддержке семьи, материнства и детства (по согласованию)
Саввиди Иван Игнатьевич	—	президент Федеральной национально-культурной автономии греков России (по согласованию)
Слуцкая Ирина Эдуардовна	—	председатель президиума Добровольного физкультурного союза (по согласованию)
Сычев Павел Алексеевич	—	член попечительского совета фонда «Национальный фонд развития реабилитации» (по согласованию)
Тополева-Солдунова Елена Андреевна	—	директор автономной некоммерческой организации «Агентство социальной информации» (по согласованию)
Точенов Александр Сергеевич	—	заместитель секретаря Общественной палаты Российской Федерации (по согласованию)
Чепурнова Наталья Михайловна	—	профессор кафедры государственно-правовых дисциплин Института государственной службы и управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (по согласованию)
Школьник Александр Яковлевич	—	президент Общероссийской общественной детской организации «Лига юных журналистов» (по согласованию)
Шнейдер Михаил Яковлевич	—	директор государственного бюджетного общеобразовательного учреждения города Москвы «Гимназия № 45 имени Л.И.Мильграма» (по согласованию)
Шония Гури Вахтангович	—	заместитель директора Юридического заочного института Московского государственного юридического университета имени О.Е.Кутафина (по согласованию)
Шпигель Борис Исаакович	—	президент Международного правозащитного движения «Мир без нацизма» (по согласованию)
Ястребов Олег Александрович	—	директор Юридического института Российского университета дружбы народов (по согласованию)

Неслабый список из 46 человек, Корчаго - 47-й, с которыми Корчаго общается по работе в правительстве.

Конечно, в нормальном демократическом обществе от советника Председателя Совета Федерации "гражданское общество" должно было бы потребовать не заниматься никакой другой возмездной деятельностью, так как слишком велика опасность того, что он употребит свое колоссальное влияние в правительстве для разрешения дел для своих клиентов.  

Но это не в России.

В России Евгений Корчаго вполне себе вольготно занимается и адвокатской деятельностью (что в России коммерческой деятельностью не считается, хоть и делается за деньги, причем немалые), и юридической деятельностью, и рекламирует свою работу при правительстве России на сайте своей юридической-адвокатской фирмы.  Таким образом, фактически рекламируя свое влияние на правительство России для продвижения своего бизнеса.

Борец за права, так сказать.

Вот как борец за права рекламирует свою деятельность в бизнесе:

Евгений Корчаго также является членом правления организации адвокатов и юристов под названием "Инициатива - 2018", у которой есть следующий список "проектов".

Участие Евгения Корчаго и в этом проекте, и в дебатах под конец лета, в то время как ФПА активно проталкивает абсолютную адвокатскую монополию - и с постоянными заходами во время дебатов, создающими впечатление, что Евгений Корчаго, советник Валентины Матвиенка, Председателя Совета Федерации России, считает введение абсолютной адвокатской монополии неизбежной данностью - я считаю частью мониторинга правительством России настроением и в обществе, в т.н. "гражданском обществе" и в среде адвокатов и юристов, наиболее подготовленных в правовом плане людей в России, которые могут составить наиболее грамотную оппозицию разнообразным действиям правительства.

Отметим карьерный рост Евгения Корчаго.

1.  Окончил академию МВД.
2. Служил офицером "в органах внутренних дел" с 2001 по 2007 годы.
3. Потом переключился на коммерцию и 3 года "трудился в качестве руководителя в коммерческих организациях столицы".  До 2010 г.
4.  В 2010 г. вступил в адвокатуру.
5.  Несколько лет, судя по открытым источникам, является советником Валентины Матвиенко.

Есть такая поговорка - офицеры бывшими не бывают.

Судя по саморекламе Корчаго, он также активно выступает в прессе и, как я сама вижу по Фейсбуку - в социальных сетях.

Учитывая задачи, функции (и права) босса Корчаго, Валентины Матвиенко, журналистская деятельность Корчаго, скорее всего, является продолжением его функций "советника" правительства России - на уровне Председателя Совета Федерации.

О честности диалога с так называемым "гражданским обществом" в этом случае приходится помолчать.

Нужно также отметить, что, несмотря на явный конфликт интереса Евгения Корчаго, который не заметит только слепой - когда советник верхушки правительства рекламирует свое положение советника верхушки правительства на своем частном бизнес-сайте и фактически зарабатывает деньги на своем влиянии в правительстве - 

и московская, и федеральная палаты адвокатов, та самая, что выводит адвокатов из громких уголовных процессов по указке Минюста, как московская палата сделала недавно с Марком Фейгиным, под надуманным предлогом, что он сквернословит в сетях, в упор не видят этого конфликта интереса, не видят в такой деятельности нарушения какой-либо этики, включая "адвокатскую этику", и за 8 лет пребывания Евгения Корчаго в статусе адвоката осыпали любимца (зачеркнуть) советника Валентины Матвиенко почетными грамотами.  Которые советник Валентины Матвиенко с радостью принял и включил в свою коммерческую саморекламу.

Почему любимца?  Да потому что, как это известно любому нормальному человеку, просто так в правительственный совет такого уровня людей не "назначают", а назначают по наикрутейшим, наиколлосальнейшим связям, и после самой жесткой проверки на главный квалификационный признак - "свой" или "не свой".

Евгений Корчаго оказался "своим" для такого совета.

Евгению Корчаго также принадлежит недавнее высказывание, что "правосудие не должно быть дешевым" - в поддержку многократного повышения госпошлин для подачи исков в российские суды до уровня минимальной пенсии и почти что до уровня минимальной зарплаты.  Понятно, что эта мера ударит не по богатым россиянам, а по наиболее малоимущим, практически отрезая их от возможности доступа к правосудию.

Притом, что Евгений Корчаго - советник Валентины Матвиенко - открыто поддержал социальный контроль за доступом малоимущих россиян к правосудию, 



Корчаго откровенно постит фотографии о своем отдыхе на Карибах, "честно" заработанном коммерческой деятельностью, рекламирующей его влияние в правительстве России.

Я посчитала нужным предоставить информацию о дебатирующих именно для того, чтобы читатели имели представление о возможных мотивациях дебатирующих и о ценности их тезисов - в особенности, в части критики в отношении правительства или любых других власть имущих.

Критику ФПА и правительства, якобы притесняющих адвокатов, со стороны приласканного правительством, московской адвокатской палатой и ФПА адвоката Евгения Корчаго, откровенно занимающегося мониторингом и контролем общественного мнения в адвокатском и юридическом сообществе и зарабатывающего - включая путем саморекламы и приобретения клиентов через такую рекламу - на своем влиянии на правительство России на самом высшем уровне - нельзя рассматривать вне послужного списка Евгения Корчаго и вне контекста роли Евгения Корчаго в правительстве России.

Во время дебатов Корчаго высказал открытую угрозу ФПА - если не послушаетесь моих доводов, при введении абсолютной адвокатской монополии (что Корчаго предполагает, скоро случится), ФПА в нынешнем составе будет "сметено".

Я теряюсь в догадках, кого же поставит правительство России во главу ФПА вместо сметенного состава ФПА.  

Не человека ли правительства с инициалами Е и К?

Комментарии о другом участнике дебатов, Дмитрии Кравченко, и о самих дебатах, следуют отдельными статьями.

Стенограмма дебатов адвокатов Евгения Корчаго и Дмитрия Кравченко "Федеральная палата адвокатов - защищать или регулировать" - комментарии в отдельной статье

Полная стенограмма дебатов между адвокатами Евгением Корчаго и Дмитрием Кравченко о функциях Федеральной палаты адвокатов - видеозапись размещена на YouTube 12 августа 2018 г.  Комментарии на дебаты будут размещены на этом блоге, в отдельной статье.

===


Корчаго:  Мы не нравимся нашим судьям, мы мешаем сотрудникам правоохранительных органов, мы мешаем многим государственным чиновникам...

Дмитрий Кравченко:  Она имеет действовать так, как ей необходимо.  Она делает то, что реально сложно, то есть, она как бы движет корпорацию вперед.

Корчаго:  (бегущая строка - член правления объединения адвокатов и юристов "Инициатива 2018") Добрый день, уважаемые зрители.

Сегодня у нас будут дебаты по поводу того, чем же все-таки должно заниматься ФПА, а именно - защищать адвокатов или регулировать их деятельность. Я придерживаюсь той позиции, что Федеральная палата должна, в первую очередь, защищать права адвокатов.

Заниматься регулированием у нас есть, кому в стране.  Это и Минюст, это нас пытаются регулировать и законодатели, исполнительная власть все время пытается адвокатам вставлять палки в колеса.  Если еще наши родные органы адвокатского самоуправления займутся регулированием вместо защиты, то уже совсем этому адвокату будет деваться некуда.

Я постараюсь донести до вас все, скажем так, тезисы своего выступления.

Кравченко:  Добрый день, дорогие друзья.  Сегодня у нас дебаты про Федеральную палату адвокатов, защищать или регулировать она должна в первую очередь.  Я, конечно, хотел бы сразу оговориться о том, что мы не говорим о том, что Федеральная палата адвокатов должна делать исключительно что-то одно - либо это, либо это.  Это, очевидно, невозможно для любого органа профессионального сообщества, и мы, конечно, должны говорить о том, в сегодняшних условиях наш орган профессионального сообщества … адвокатского … высший … должен делать в первую очередь, и я сегодня на позиции отстаивающего мнение о том, что Федеральная палата адвокатов должна именно регулировать, в первую очередь, адвокатскую деятельность и лишь потом уже заниматься защитой интересов адвокатов, то есть приоритетной целью должно быть именно регулирование, и я сегодня это постараюсь доказать.

Раунд 1: Обоснование позиции

Корчаго:  На мой взгляд, в соответствии с действующим законодательством, Федеральная палата, равно как и палаты субъектов федерации, в первую очередь, должны заниматься защитой профессиональных прав адвокатов.  Дело в том, что адвокатура, как институт гражданского общества, многим очень не нравится.  Мы не нравимся нашим судьям, потому что, по их мнению, мешаем осуществлять судопроизводство, а на самом деле просто мешаем вершить конвейер по осуждению в особом порядке наших граждан, либо по, скажем так, быстрому и не очень разумному принятию решений в рамках гражданских и арбитражных дел.
Мы мешаем сотрудникам правоохранительных органов, потому что стараемся защищать права и свободы наших доверителей:  пишем жалобы, указываем на недостатки, иным способом, как им кажется, противодействуем расследованию, а на самом деле боремся, как я уже сказал, за права наших подзащитных.

Мы мешаем многим государственным чиновникам, потому что не даем им делать так, как им хочется, а заставляем их действовать по закону.  Конечно, в этой ситуации мы не можем не оказаться объектом нападок со стороны всех этих серьезных государственных структур, и, конечно, если Федеральная палата адвокатов, параллельно с ними начнет борьбу с адвокатом путем регулирования, а мы видим, что, к сожалению, желание зарегулировать стало в последнее время такой нехорошей тенденцией в нашей Федеральной палаты (так в оригинале).
Мы принимаем какие-то стандарты, мы стараемся максимально расписать, как адвокат должен ходить, куда он должен ставить вещи, какие он ручки должен брать цветом, то есть вплоть до таких вещей уже опускаемся, что адвокат - это какой-то такой несмышленый ребенок, которого обязательно надо прописать, как ему действовать, а если не прописать, то он сам обязательно не поймет.

Вот если бы Федеральная палата занялась, в первую очередь, тем, что в законном порядке лоббировала интересы адвокатуры, а я не скажу, что она, конечно же, полностью этим не занимается, в частности, борьба за повышение ставок защитников по назначению.  Ведется? Ведется.  Определенные попытки, скажем так, придать статусность нашему удостоверению адвокатскому.  Ведутся? Ведутся.  Если бы концентрация была, в первую очередь, на этом, а не на регулировании нашей деятельности, мне кажется, пользы было бы гораздо больше.

Ведь дело в том, что зарегулировать профессию - это перестать адвокатам быть тем,  кем они сейчас являются.  Мы являемся независимыми профессиональными советниками.  В этой связи те предложения, которые сейчас поступают в Государственную Думу в виде законопроектов, которые предлагают наделить Федеральную палату и руководителей Федеральной палаты, еще большими полномочиями по регулированию внутрикорпоративной деятельности, на мой взгляд, ставят под угрозу сам принцип существования независимой адвокатуры.

Поэтому, уважаемые зрители, мне кажется, что Федеральная палата должна начать заниматься профессионально, серьезно и вдумчиво защитой наших профессиональных прав, отойти максимально, если это возможно, от регулирования нашей деятельности, она и так достаточно зарегулирована.

Кравченко:  Итак, моя позиция сегодня заключается в том, что Федеральная палата адвокатов должна, в первую очередь, конечно, регулировать, а не защищать, и я попробую за предстоящие 4 минуты обосновать, почему.

Конечно, в первую очередь мы должны говорить о том, что адвокатура и адвокаты на сегодняшний день в Российской Федерации, к сожалению, несовершенны.  И, действительно, адвокатов многие инстанции, правоохранительные органы, и суды часто не любят и, соответственно, противодействуют им каким-то образом, но для того, чтобы адвокатское сообщество имело возможность адекватным образом ответить на эту нелюбовь, и сказать, что судейская корпорация или правоохранительная корпорация относится к адвокатам несправедливо, потому что адвокаты на самом деле этого не заслуживают такое отношение, прежде всего, необходимо предъявить высокие требования к себе.  И в данном случае мы, конечно, говорим о том, что, к сожалению, на сегодняшний день российская адвокатская корпорация - ну, многие вопросы вызывает с точки зрения уровня и качества в целом, да, и, наверное, действительно, регулирующий орган должен принимать меры, направленные на то, чтобы качество адвокатуры в целом повышалось.

Конечно, можно возразить и сказать, что орган адвокатуры - он не должен быть, ну, скажем так, умнее, да, чем все адвокаты или там срез.  Но я думаю...  И, кстати, этот вопрос поднимается много, например, на недавнем совете International Bar Association, Международной ассоциации юристов, тоже говорили о том, насколько ассоциация юристов может, значит, вводить так называемое "мягкое право" (soft law) и не просто обобщать практику, но и регулировать, то есть рекомендовать юристам в тех или иных странах, значит, те или иные модели поведения.

Я считаю, что Федеральная палата адвокатов в данном случае, конечно, должна выступать инициатором повышения уровня и качества адвокатов.  И ее ответственность заключается в том, что в том случае, если она будет неправильно это делать, да, имеются механизмы по, там, смене руководства Федеральной палаты адвокатов, и так далее.

То есть речь идет о том, что Федеральная палата адвокатов должна принимать усилия прежде всего для того, чтобы повышать качество корпорации, чтобы корпорация всегда могла сказать, что "мы имеем очень высокое качество, и вы, там, суды, правоохранительные органы, несправедливо к нам относитесь, потому что ваши претензии не имеют под собой оснований, мы очень качественная корпорация".  И именно Федеральная палата адвокатов должна этот вопрос инициировать, а адвокатское сообщество уже должно рассматривать те предложения, которые федеральная палата предлагает.  Это, в общем, то, как сейчас происходит.

И конечно же, я бы сказал о том, что регулирование адвокатуры, поскольку оно повышает качество корпорации, как таковой, предъявляет к ней более высокие требования, к адвокатам, соответственно, это непосредственно влияет и на качество оказываемой юридической помощи, а мы все, естественно, должны помнить, что все качества адвокатов, все требования, все стандарты, которые они соблюдают, они непосредственно отражаются на качестве юридической помощи, которую эти адвокаты оказывают.

Ну и наконец, третий основной аргумент в пользу того, что прежде всего Федеральная палата должна заниматься регулированием, здесь я уже скажу о сегодняшнем этапе, на мой взгляд, заключается в том, что так сложилось у нас в адвокатуре, что, к сожалению, многие регулятивные нормы, которые существуют уже достаточно долго, на самом деле мало кому известны и мало кто знает об их существовании и, соответственно, мало кто их исполняет.  И факультативный фактор, почему активизация регулирования на данном этапе важна, заключается в том, что люди, которые начинают обсуждать это регулирование, они входят, в том числе, в те нормативные акты, внутренние, о которых они не знали раньше.  Соответственно, узнаваемость внутренних нормативных актов повышается, и к ним за счет этого повышается доверие, потому что одновременно повышается их исполняемость.  Вот по этим причинам основным я считаю, что прежде всего у ФПА функцией должно быть регулирование.


Раунд 2.  Опровержение тезисов

Корчаго:  Возражая высказанным моим оппонентом тезисам, хотелось бы отметить, что Федеральная палата, если хочет что-то регулировать, прежде чем защищать наши права, наверное, ей стоит начать немножко регулирование с себя, регулирование с руководства палат субъектов федерации, а не с простых адвокатов.  

Дело в том, что вопросов у нас, у адвокатов, которые не возглавляют палаты, не возглавляют федеральную палату, не входят в советы, очень много.  Вопросы такие, как - почему в ряде субъектов президенты не сменяются много-много лет, а если сменяются, то через месяц возвращаются обратно.  Каким образом осуществляется решение внутрикорпоративных конфликтов, когда президент палаты сдает имущество своей же палате через, там, родственников или напрямую.  На эти вопросы почему-то Федеральная палата отвечать не хочет, и регулировать их не хочет, но с удовольствием принимает нормы, какие простой адвокат должен выполнять.  В чем ему в суд ходить, каким образом ему выступать, что ему нельзя критиковать никого, а если вдруг ему прекратили статус, то он может оспорить это только на основании процессуальных нарушений.  

И у меня складывается впечатление, что единственной целью подобного регулирования Федеральной палаты адвокатов является желание максимально обезопасить себя от каких-либо проявлений недовольства со стороны обычной адвокатской улицы и обусловить себе максимально долгое, комфортное и безбедное существование в настоящем и текущем будущем.

А ведь дело в том, что Федеральная палата адвокатов существует, как мы понимаем, на отчисления каждого адвоката.  И он, делая ежемесячные отчисления, вправе надеяться, что эти деньги - не подарок функционерам федеральной палаты, руководителям палат субъектов федерации, а это те деньги, которые он, как член корпорации, вкладывает в развитие и становление своей корпорации, он инвестирует в то, что его профессиональные права будут защищены, в то, что его  нельзя будет просто так взять и выбросить со следственного действия, в то, что в отношении него на пустом месте, по кляузе судьи, не будет возбуждено дисциплинарное производство, а если он даже где-то что-то формально нарушил, то в любом случае к нему отнесутся с пониманием, как к члену корпорации, а не как к изгою, которого необходимо изолировать и прекратить ему доступ в профессию в угоду каким-то своим, зачастую не всегда чистым интересам.  

Поэтому, на мой взгляд, никоим образом нельзя ставить регулирование выше защиты прав, потому что цель регулирования всегда идет как способ защиты.  Мы регулируем профессию для того, чтобы защищать добропорядочных, добросовестных членов нашей адвокатской корпорации, и, мне кажется, это настолько очевидно, хотя, если посмотреть на настоящее положение дел, то, как я уже говорил, для многих функционеров, для многих руководителей и Федеральной палаты, и некоторых палат субъектов федерации регулирование становится самоцелью, которая прикрывает уже те вещи, которые сегодня мною были озвучены.

Кравченко:  Ну, в опровержение тех тезисов, которые мой коллега в данном случае привел, я, наверное, сконцентрировался бы на следующем.   

Ну, во-первых, то … те утверждения, которые касаются вопросов независимости адвокатов и того, что Федеральная палата адвокатов - она должна... точнее, не должна, а фактически сейчас так складывается, что вот она регулирование свое направляет на защиту себя, руководства, да, от каких-то изменений и так далее.

Здесь что бы я хотел сказать - что, во-первых, конечно, вопрос о том, что начинать с себя, да, здесь надо понимать, что такое начинать с себя, то есть на самом деле Федеральная палата адвокатов - это же в данном случае у нас орган, который избирается в каком-то установленном порядке, то есть это те люди, которые объединяют свои воли.  И, наверное, мы не можем говорить о том, что вот если какой-то группе не нравится, как себя ведет ФПА, соответственно, она, значит, должна тут же изменить свою политику и начать действовать по-другому.

Наверное, если это орган, значит, адвокатского самоуправления, если он избран в каком-то там порядке, который предусмотрен, и законом, и внутренними локальными актами, да, соответственно, этот орган несет какую-то политическую ответственность.  И в данном случае мы говорим о том, что Федеральная палата адвокатов как орган, как объединение воль тех, кто входит в ее руководящие органы, действуя от имени, значит, региональных структур и так далее, соответственно, она имеет право действовать так, как ей необходимо.  

И прежде всего, конечно, ее усилия направлены вовне - если эти усилия, направленные вовне, не соответствуют запросам тех, кто избирает Федеральную палату адвокатов, то Федеральная палата адвокатов несет какую-то политическую ответственность, то есть она может быть переизбрана или, там, частично заменена, полностью заменена, в ходе обсуждения к ней могут быть предъявлены претензии и так далее, и нельзя сказать, что она на них никаким образом не отвечает.

Что касается того, что федеральная палата существует на деньги, которые собираются с адвокатов - ну, в конечном счете это так и происходит, в основном, и, действительно, эти деньги должны направляться на те, значит, направления, которые полезны для адвокатов.  Здесь надо сказать, что, вот, на мой взгляд, важнейшим из этих направлений как раз является создание лучших практик, то есть для того, чтобы обобщить практики лучшего поведения в процессе, для того, чтобы обобщить стандарты, для того, чтобы обобщить международный опыт, как раз Федеральной палате требуются, например, затраты на аппарат.  

И, соответственно, эти деньги, получается, очень даже целевым образом расходуются, потому что федеральная палата занимается как раз занимается своей основной функцией, она делает то, что реально сложно, да - обобщает практику, она изучает опыт, она создает лучшие какие-то документы, лучшие практики, которые становятся основой для функционирования, то есть она как бы движет корпорацию вперед.  Это именно то, на что должны, на мой взгляд, тратиться деньги корпорации.  

Ну и, что касается общего тезиса о защите, о том, что адвокаты находятся в достаточно тяжелом положении с точки зрения защиты, и Федеральная палата должна усиливать направление защиты, я бы хотел еще сказать о том, что, конечно же, Федеральная палата как орган, я уже говорил об этом, она не должна отказываться полностью от этого направления, должна защищать интересы адвокатов, но главная ее функция, все-таки, это поддержка тех объединений, той самозащиты адвокатов, которая происходит от них, то есть все-таки не адвокатская палата должна быть инициатором каких-то защитных механизмов, когда адвокатов, по всей видимости, все устраивает, или, может быть, не устраивает - это отдельно...

Адвокатская палата должна поддерживать массовые какие-то акты защиты, исходящие от членов этой корпорации.  Вот по этой причине мне кажется, что доводы, которые моим оппонентом были приведены, не так убедительны.

Раунд 3.  Заключительное выступление

Корчаго:  Подводя итог своим тезисам, хотел бы сказать следующее.  Во-первых, если Федеральная палата собирается оставаться в том виде, в каком она есть сейчас, то я могу сказать, что планируемая Министерство юстиции реформа рынка профессиональной юридической помощи просто со временем сметет это объединение, ибо пришедшие в наши ряды десятки, а то и сотни тысяч вольных юристов никоим образом не будут терпеть того, что за их собственные деньги их будут только регулировать и где-то в двадцатую очередь защищать.  Поэтому вопрос изменения приоритетов и уход от зарегулированности в пользу защиты - это вопрос выживаемости современных адвокатских палат и, конечно же, Федеральной палаты адвокатов.

Я надеюсь, что руководство поймет это до того, как произойдет вливание огромной части свободных, вольных юристов.  И, несомненно, даже сейчас, пока еще реформа не реализована, до тех пор, пока мы существуем в том виде, в каком мы существуем на настоящее время, защита профессиональных прав каждого адвоката, защита профессиональных прав адвокатской корпорации в целом позволит поднять авторитет Федеральной палаты адвокатов в глазах не только членов корпорации, но и всех других юристов, а это, несомненно, является тем самым мостиком, который позволит безболезненно, как у нас говорит само Министерство юстиции, реализовать Концепцию для привлечения юристов на базе... и объединения их на базе адвокатской корпорации.

Кравченко:  Итак, подводя итог всему сказанному, я хотел бы, во-первых, обобщить тезисы, да, и подвести какой-то... дать какой-то вывод.  В данном случае мы говорили о том, что, прежде всего, Федеральная палата адвокатов должна, в первую очередь, регулировать, по той простой причине, что адвокатская корпорация несовершенна.  И именно Федеральная палата адвокатов как высший орган саморегулирования должна двигать эту корпорацию вперед.  В конечном счет это сказывается на качестве юридической помощи, потому что, чем выше стандарты оказания юридической помощи, чем выше требования корпорации к самой себе, тем выше качество оказания юридической помощи, тем больше возможностей требовать от других корпораций - от судейской, правоохранительной - соответствующего уважения и соответствующего какого-то встречного движения навстречу, да, и, соответственно, принятия этой корпорации в качестве достойной и соразмерной таким высоким корпорациям.

Что касается возможности ФПА как-то узурпировать власть или там что-то еще - ну, есть, во-первых, суд, который все-таки пока не отменен федеральным законом и продолжает применяться, судебные механизмы, а во-вторых, есть политическая ответственность и как раз я хотел сказать, что вот, как Вы подтвердили, что в случае вливания и реализации реформы, значит, Федеральную палату адвокатов сметет - это как раз и означает, что на самом деле существует политическая ответственность, и высший орган управления - он всегда будет отвечать той корпорации, в которой он находится.  

То есть если... и Вы сами это подтвердили, что если  не будет Федеральная палата адвокатов устраивать ту корпорацию, которую она на данный момент регулирует, соответственно, будет меняться руководство этой корпорации, будут меняться принципы, в соответствии с которыми это руководство будет действовать.  

По этим основаниям и тем небольшим другим, которые я уже назвал, мне кажется, что сегодня моя позиция была убедительней и правильней для Федеральной палаты адвокатов именно регулировать более, чем защищать.

О таджиках, онижедебилах, адвокатской этике - и ваучерах

Меня всегда забавляло понимание всяческой этики, а особенно так называемой "профессиональной этики", и особенно понимание "адвокатской этики" как обязанность заткнуться и не выражать мысли, критические по отношению к "коллегам", начальству и властям.

То есть думать, что некий коллега некомпетентен можно, но высказывать нельзя. Неэтично.

Или что некий адвокатский чиновник идиот и продажная тварь, но высказывать нельзя.  Тоже неэтично.

Или что иной следователь, прокурор, а уж Боже упаси - судья - не достойны занимать свою должность.  

Как гражданину такое сказать, конечно, можно - если не загребут за экстремизм и "разжигание ненависти против социальной группы 'государственные чиновники'", как это случилось с     в Санкт-Петербурге, колыбели революции.

А адвокату - никак нет.

Потому что неэтично это - говорить правду.  Думать можно (пока мысли не начали просвечивать, технология не позволяет пока).  А говорить - непрофессионально.

На фоне вакханалии этики в адвокатской российской прессе интересным диссонансом выделяются заявления российских адвокатов в соцсетях.

Имен приводить не буду, но сканы есть.

С одной стороны, адвокат (который думать может, а говорить - нет) - исключительный защитник во всех уголовных делах в Российской Федерации, исключая мировые суды.

И монополия ему дана потому, что он суперэтичный профессионал с кодексом этики и дисциплиной за ее нарушение - в основном за то, что сказал то, что думал.

И у потребителя услуг адвоката (пардон, об услугах речь не идет - о возмездной "помощи", адвокаты на слово "услуги", "бизнес", "рынок", "клиент", "потребитель", "поставщик", "тариф" очень обижаются, они воздухом питаются, у них нет клиентов, бизнеса и платят им за "помощь", на которую не нанимают, а "приглашают") выбор поставщика услуг сужен - этой самой монополией - до самого адвоката.

Это как бы этично - ограничивать выбор дееспособных граждан собой, и в связи с таким сужением выбора (и предложения) задирать цены.

Ну так вот - как только заходит речь на профессиональных платформах адвокатов о том, чтобы отпустить на волю крепостных потребителей (пардон, "доверителей" по принуждению), дать им, в конце концов, самим возможность выбора, кому представлять их в суде за их же деньги (или за их же деньги как налогоплательщиков, через статью 51 УПК) - начинают сыпаться интересные адвокатские высказывания, которые, как ни странно, адвокатский Кодекс этики терпит.

Выражения эти такие - причем я цитирую близко к тексту:

Это Вы хотите, чтобы те, которые в очереди за колбасой стоят (то есть доверители, в "защиту" которых якобы изобретена монополия на представительство только адвокатами в уголовном процессе и которых якобы защищает адвокатский Кодекс этики) сами могли себе выбрать представителя в уголовном процессе? 

- Хочу, что в этом плохого.

Так они дебилы (таджики), они же не понимают, кого выбирать.

- Но "выбор"-то у них - перед которым их ставит адвокатская корпорация - или представляй себя сам, или "выбирай" членов корпорации, за повышенные (по сравнению с рыночной ценой услуги) тарифы, повышенной за счет сокращения предложения (количества адвокатов) и усложнения, с помощью адвокатов, языка юриспруденции - в свою пользу, чтобы без адвоката (или "просто юриста") было не разобраться.

Если им можно в этих условиях представлять себя самим, почему нельзя дать им возможность выбора собственного представителя, что в этом плохого?  Тем более что они дееспособны и на этот выбор имеют право в любом случае?

На этом этапе разговор обычно переходит в эмоциональную сферу и на личности - и исключительная ажитация российских адвокатов именно на эту тему указывает мне, адвокату, имеющему приличный опыт перекрестного допроса свидетелей обвинения в суде, что здесь собака и зарыта.  Не давать выбора потребителям - болевая точка адвокатуры, которую никто в адвокатуре ничем, кроме того, что "онижедебилы", в отношении своих "доверителей", объяснить не может и не желает.

Наиболее интересно этот "обмен мнениями" проявляет себя в отношении дележки государственных денег.

Обычно государственные деньги на услуги распределяются по тендеру.

Адвокатура себе застолбила, через "закон об адвокатуре", канал распределения этих государственных средств по статье 51 УПК.  Только адвокаты распределяют госсредства.

Я задала простой вопрос на 5 копеек - почему?

Почему потребитель не может САМ себе выбрать адвоката, даже если оплачивает его государство?  Почему какая-то "корпорация" это за него делает?  По своим соображениям?

Разве нет у гражданина права на ВЫБОР адвоката?  Имеет он деньги на оплату этого адвоката или нет.

Последовал вопрос - а как Вы себе это представляете.

Я рассказала, что представляю на самом деле не только я, но что, насколько я знаю, идею предложил профессор права университета George Mason Илья Сомин - ваучеризация.

Нет, я понимаю, что слово "ваучер" со времен прихватизации в России - слово ругательное.

Можно другое, нежное слово использовать - "талончик".  У Вас есть талончик на посещение врача?  На анализы?  Ругательного смысла это слово еще не получило.  Талончик как право посещения врача.  Талончик как право на представителя в суде за счет государства.

Профессор Илья Сомин предложил ваучеризацию в ответ на дурацкое заявление судьи Верховного суда США Сони Сотомайор, что адвокатов нужно ЗАСТАВЛЯТЬ предоставлять услуги бедным бесплатно.  Это судья суда самой высшей инстанции страны, принесшая присягу на верность Конституции США - в которой, в 13-й ее поправке, содержится запрет на труд по принуждению, кроме как заключенных (интересная оговорка, кстати).  Выдача лицензии адвокату никак не может считаться уголовным приговором, дающим государству право заставлять адвоката трудиться бесплатно.

Профессор Сомин и высказал ДВА предложения в адрес судьи Сотомайор - и вообще в белый свет - о том, как бороться с пропастью правосудия.

Вот что сказал профессор Сомин, цитирую:

"Fortunately, there are other ways we can increase the availability of legal services to the poor. As economist Clifford Winston has demonstrated in a series of articles for the liberal Brookings Institution, we can greatly reduce the cost of legal services (including for the poor) by deregulating the legal profession. As he shows, we don’t need to limit the right to provide legal services only to people who have spent three (very expensive) years in law school, and passed a hypercomplex bar exam that requires takers to memorize thousands of tidbits of information, most of which have little relevance to actual law practice. This is especially true of relatively simple services needed for many everyday legal transactions and cases."

We can also reduce the cost of legal services for the poor by allowing corporate entities to provide legal services, as advocated by legal scholar Gillian Hadfield. As she explains, corporatization has reduced the cost of and increased access to other types of professional services, and could do the same in the legal profession.

If these measures and others like them turn out to be insufficient, we can, where necessary, make legal services cheaper for the poor simply by giving them vouchers to pay for them. That would enable the recipients to select the lawyers they themselves choose. Such an approach would both avoid forced labor, and increase quality by incentivizing lawyers to compete for the business. "

Перевод:

"К счастью, есть другие пути, как сделать юридические услуги более доступными для бедных.  Как продемонстрировал экономист Клиффорд Уинстон в серии статей в либеральном Институте Брукингс (и в книге - "Для начала, давайте дерегулируем адвокатов", добавление Т.Н.), мы можем значительно сократить затраты на юридические услуги (включая такие услуги для бедных), дерегулировав юридическую профессию.  Как показывает Уинстон, нет необходимости ограничивать право предоставления юридических услуг только людьми, которые провели три (очень дорогих) года в школе права и которые сдали гиперсложный лицензионный экзамен, который требует от экзаменуемых затвердить тысячи кусочков информации, большинство из которых имеет небольшое отношение к реальной практике права.  Это особенно верно для относительно простых услуг по многим ежедневным юридическим сделкам и во многих судебных делах.

Мы также можем снизить затраты на юридические услуги бедным, позволяя корпоративным образованиям предоставлять юридические услуги, как о том ратует ученый в области прав Джиллиан Хэдфильд.  Как она объясняет, корпоратизация уже снизила затраты и повысила доступность услуг к другим типам профессиональных услуг, и может сделать то же самое в юридической профессии (примечание Т.Н. - под "корпоратизацией" имеется в виду участие сторонних инвесторов, вкладчиков, в юрфирме, что на настоящий момент не позволяется.  Юрфирмы могут образовывать корпорации, но только из лицензированных юристов, и не могут принимать деньги для финансирования фирмы со стороны, что затрудняет развитие фирмы и удержание ее на плаву для многих юристов-одиночек и небольших фирм).

Если эти меры и другие подобные же меры будут недостаточны, мы можем, где это необходимо, удешевить юридические услуги для бедных, просто предложив им ваучеры для оплаты этих услуг.  Это позволит получателям отобрать себе юриста по собственному выбору.  Такой подход одновременно и исключит труд по принуждению, и повысит качество путем стимулирования юристов к соревнованию за бизнес".

"Соревнование за бизнес" - интересное замечание, не правда ли?

Не менее интересно то, что это именно экономист, а не юрист, профессионально занимается вопросами регулирования - или, в этом случае, дерегулирования профессий.

Причем у экономиста Клиффорда Уинстона настрой не дерегуляцию не прицельный именно к юридической профессии.

У этого экономиста также есть книги о дерегуляции и ее экономическом эффекте - авиации, и вообще транспорта.

О необходимости отмены запрета на инвестиции в юридические фирмы пишет тоже не только Джиллиан Хэдфильд, но и, насколько я знаю, более влиятельные ученые - команда британских юриста и экономиста, отца и сына Ричарда и Даниэля Сасскиндов.

Интересно также и то, как осторожен профессор Илья Сомин (лицензированный юрист, чья лицензия, а с ней - и репутация, благосостояние и возможность работать профессором престижного вуза - находится в руках регуляторов, которых он пытается осторожно критиковать) в своей критике.

Посмотрите на количество оговорок в предложении о ваучеризации.

1.  Сомин не называет адвокатскую монополию как причину кризиса доступа к правосудию - хотя намекает на это, ссылаясь на экономиста Уинстона.

2.  Сомин предлагает дерегуляцию юридической профессии.

3. Сомин предлагает разрешение инвестиция в юрфирмы, что должно удешевить стоимость ведения бизнеса и, соответственно, конечный продукт бизнеса - юридические услуги.

4.  И только как последнюю меру Сомин говорит - если все это не поможет, ТОГДА нужно ввести ваучеризацию, давать возможность получателям "талончиков" выбирать - заметьте - только юристов для представления в суде.  То есть опять ограничение юристами.

Как бы ни была ограниченна, осторожна и внутренне противоречива позиция профессора Сомина, для юридической профессии - и в США, и в России - предложение ваучеризации революционно.

И я его предложила не в ограниченном варианте, и не "если другие меры не помогут", а прямо сейчас - позвольте потребителю голосовать ваучером в делах по назначению.

Ответы мне на самом деле понравились.  Понравилось то, что нашлись юристы и адвокаты, которые эту идею поддержали, что свидетельствует об их уверенности в качестве своей работы.  Нет страха, что, если дать потребителю выбор поставщика услуг в делах по назначению, а не получать эти дела по распределению корпорацией/гильдией, они потеряют работу и деньги.  

Но были и такие адвокаты и юристы, которые стали настаивать, что клиенты, население - на самом деле состоят из неграмотных "таджиков" и дебилов, что ваучеры пропьют и что позволять населению такой выбор нельзя.

Это мнение адвокатов о дееспособном населении, которое голосует и платит налоги, те самые налоги, из которых адвокаты и получают оплату своих услуг по назначению.

То есть работать и сдавать деньги в общий котел - это можно, а распоряжаться этими деньгами для выбора собственного представителя в суде - это нет, это ты "дебил" или "таджик неграмотный".

Никак такие заявления не вяжутся с какой бы то ни было этикой - адвокатской или любой другой.

Но из таких заявлений точно торчат уши монополиста, который не убивается повышать качество своих услуг, но борется за защиту своего рынка от конкурентов.

Путем монополии.

Путем ограничения через монополию прав тех самых "неграмотных таджиков" и "дебилов", для защиты прав которых адвокаты и продавили себе монополию в уголовных судах на законодательном уровне.

Кстати пришлось - и в США, и в России вижу один и тот же припев в разных заявлениях адвокатов в соцсетях - мы пошли в юриспруденцию, потому что мы плохо разбираемся в математике и в науках.

Россия всегда себя выставляла как самая читающая страна.

Лучшие программисты.

Лучшие математики.

Лучшие физики.

В адвокаты идут те, кто звезд в математике и науках с небес не хватал.  Судя по Юмадилову,  Пилипенко и даже "мэтру" Резнику, который пишет с кошмарными орфографическими ошибками, и гуманитарные науки им тоже даются с трудом.

И при этом они утверждают, что если не адвокат, то дебил.

Или если бедный, то дебил?

То есть "обычный гражданин", онжедебил, никак не может понять смысл законов, изданных его же представителями, от его же имени и за его же деньги с требованием, чтобы закон был ЯСЕН и ОПРЕДЕЛЕН для того, чтобы гражданин мог ему следовать?

"Обычный гражданин" с образованием даже "средняя школа" (причем среднее образование в России очень и очень неплохое) не может просто поспрашивать знакомых, посмотреть рейтинги юристов по Интернету?

И то же не может сделать аптекарь, учитель, профессор физики, программист, инженер?  Потому что если они не адвокаты, онижедебилы?

И адвокатская монополия существует - почему? - потому что, вот с такими принципами и представлениями о "правах граждан", которые адвокаты якобы защищают, на самом деле отношение к этим гражданам у адвокатов, живущих с этих граждан, как к "онижедебилам"?

Честное слово, российские адвокаты - худшие враги сами себе для оправдания существующей монополии в уголовном суде и продвижения абсолютной.

Потому что производят впечатление недоучек, не владеющих простой формальной логикой, но хорошо знающих, с какой стороны хлеб намазан маслом.  И которым на "доверителей" своих, "неграмотных таджиков" и "онижедебилов" - ну, вы сами понимаете.

А ваучеры могли бы проявить очень многое - на тему кто есть who среди специалистов в области права, статусных и нестатусных, дипломированных и недипломированных.

И повторяю вопрос - ПОЧЕМУ дееспособный гражданин, право которого на бесплатную помощь подтверждено по действующей процедуре, не может получить на руки документ, удостоверяющий такое право, и самому выбрать себе представителя в суде?

Почему единственный выбор, который этому дееспособному гражданину остается - либо представляй себя в суде сам (несмотря на то, что адвокаты заявляют, что существующие ныне законы не позволяют неюристу это сделать), либо "выбирай" и доверяю - по принуждению - членов корпорации, адвокатов, которых корпорация может выдернуть из процесса этого человека в любой момент, без ведома и согласия клиента.

Ваучер такое положение немедленно изменит.

И сразу выделит - через признание потребителя и интернет-рейтинги - кто хороший специалист, со статусом и дипломом или без оных - или на ком юриспруденция отдохнула.