Tuesday, November 10, 2026

Три новых судебных процесса: муниципальные деньги, промышленная безопасность и судебная власть, преследующая собственных критиков


За последние несколько недель я начала три новых судебных процесса в штате Нью-Йорк.  


Первый касается использования общественных средств муниципальным страховым объединением NYMIR, 

второй — строительства огромного литий-ионного аккумуляторного комплекса в водосборном бассейне города Нью-Йорка, 

третий — дискриминации инвалидов судебной системой штата, нарушений конституционного права на доступ к правосудию и преследования журналистов, расследующих судебные злоупотребления.

Эти процессы охватывают муниципальное, страховое, уголовное, экологическое, деликтное и конституционное право. 

Объединяет их исследование деятельности государственных учреждений, частных корпораций, страховых объединений и обслуживающих их адвокатов, чьи действия становятся предметом моих журналистских расследований и судебных требований.

Особенно насыщенной оказалась первая неделя ноября.

2 ноября 2026 года я обратилась в федеральный суд по поводу проекта Fraser Battery Energy Storage System.

4 ноября я начала новый процесс против судебной системы Нью-Йорка за дискриминацию инвалидов.

А 9 ноября судья суда общей юрисдикции штата Нью-Йорк по округу Делавер Кристофер Бейкер издал серию sua sponte ex parte решений, которыми прекратил несколько наших судебных процессов и ввел запрет на подачу новых исков без предварительного разрешения суда на территории всего штата.

При этом предполагается, что он не знал, что мы уже "вставили ногу в дверь", подав предварительный иск о дискриминации судебной системы против прав инвалидов, так что его серия решений стала экспонатом № 1 - причем в очень короткий срок после подачи иска, что нам только в помощь.


I. Neroni v. NYMIR: муниципальные деньги, конституционный запрет на подарки и страховое мошенничество

В октябре 2026 года я начала, через электронную подачу документов, гражданский процесс в Верховном суде штата Нью-Йорк округа Нассау, связанный с деятельностью New York Municipal Insurance Reciprocal — NYMIR.

NYMIR представляет собой объединение муниципальных образований, созданное для совместного страхования ответственности. 

Муниципалитеты объединяют финансовые ресурсы, чтобы покрывать предусмотренные страхованием риски, включая расходы на юридическую защиту.

В американской системе местного управления подобные организации играют важную роль.  Муниципальные образования регулярно становятся ответчиками по гражданским искам, а расходы на адвокатов могут достигать значительных сумм.

Но существует принципиальный вопрос: на каком основании общественные средства расходуются на защиту конкретных лиц и какие сведения представляются страховщику и кто отвечает за незаконные выплаты?

Иск налогоплательщика по General Municipal Law § 51

Для российского юриста здесь особенно интересна статья 51 General Municipal Law штата Нью-Йорк.

Она предусматривает специальную форму судебной защиты муниципальных имущественных интересов посредством иска налогоплательщика — taxpayer action.

При соблюдении предусмотренных законом условий (имущественный ценз - налогоплательщик должен иметь в начисленных налогах на недвижимость не менее тысячи долларов в год) местный налогоплательщик вправе требовать пресечения незаконных действий муниципальных должностных лиц, предотвращения незаконных расходов, защиты муниципального имущества и возвращения неправомерно израсходованных средств.

Особенность конструкции заключается в том, что истец выступает в защиту муниципальной казны, хотя сами должностные лица муниципалитета могут быть заинтересованы в продолжении оспариваемых расходов.

Возвращенные средства предназначаются муниципальному образованию.

Таким образом, GML § 51 позволяет поставить перед судом вопрос об ответственности лиц, распоряжающихся общественными деньгами, даже когда муниципальное руководство не предпринимает мер по защите собственных финансовых интересов.

В деле Mesivta of Forest Hills Institute v. City of New York, 58 N.Y.2d 1014 (1983), Апелляционный суд Нью-Йорка рассматривал пределы применения этого механизма.

Для моего процесса важна возможность исследовать конкретные муниципальные расходы, их юридические основания, получателей и характер оплачиваемых услуг.

Конституция Нью-Йорка запрещает раздавать муниципальные деньги частным лицам

Вторая правовая основа — Article VIII, § 1 Конституции штата Нью-Йорк, известная как Gift and Loan Clause.

Она запрещает муниципальным образованиям дарить или предоставлять взаймы общественные деньги и имущество частным лицам и организациям, а также использовать муниципальный кредит в частных интересах за пределами конституционно допустимых случаев.

Это положение имеет прямое значение для исследования расходов на юридическую защиту муниципальных должностных лиц.

Если публичные деньги направляются на оплату частных обязательств без законного основания, возникает вопрос о нарушении конституционного запрета.

Здесь GML § 51 и Gift and Loan Clause взаимодействуют следующим образом: конституционная норма ограничивает допустимые направления муниципальных расходов, а статья 51 предоставляет отвечающему требованиям закона налогоплательщику механизм судебного пресечения незаконного расходования средств.

Страховое мошенничество: Penal Law Article 176

Третья составляющая — статья 176 Уголовного закона штата Нью-Йорк, регулирующая страховое мошенничество.

Penal Law § 176.05 определяет мошеннические действия в сфере страхования через предусмотренные законом способы представления заведомо ложных существенных сведений или сокрытия существенной информации в страховых документах с намерением обмануть страховщика.

Последующие положения статьи устанавливают различные степени уголовной ответственности.

Если для получения страхового финансирования юридической защиты представляются ложные сведения о характере страхового случая, действиях должностного лица или основаниях выплаты, возникает вопрос о применении Article 176.

Именно поэтому в моем процессе NYMIR особое значение имеют документы о финансировании юридической защиты, страховые материалы, счета адвокатов и отношения страховщика с муниципальными образованиями.

Мой иск прост - в одном из моих исков о защите прав как журналиста, лицо, к которому я предъявила частный иск, подало против меня прошение на оплату гонорара его адвоката и в качестве доказательства предъявило счет от NYMIR.  NYMIR - муниципальный страховщик, на который у этого лица прав не было.  Я являюсь налогоплательщиком в той области, где проходил иск, и подала иск по месту нахождения основного офиса NYMIR, а также против адвокатов, участвовавших в процессе (фирма принадлежит брату главного административного судьи штата Нью-Йорк, по сов.падению) по незаконному расходованию публичных средств.

Исследование таких документов позволяет сопоставить три правовых режима: защиту муниципальной казны, конституционные ограничения публичных расходов и уголовно-правовой запрет страхового мошенничества.

Общественные деньги не становятся частными только потому, что их расходование организовано через страховое объединение юрфирмами с хорошими политическими и родственными связями.

Для тех, кто знает мой характер, в жизни и в юридической практике, наступать на меня, особенно с использованием подобных мошеннических уловок, не стоит.  Я таких вещей не прощаю и немедленно даю законный ответ - квалифицированного подготовленного судебного юриста.

II. Neroni v. EDF Renewables: гигантский аккумуляторный комплекс среди лесов, болот и частных владений

2 ноября 2026 года я обратилась в Федеральный окружной суд Северного округа Нью-Йорка с иском по поводу проекта Fraser Battery Energy Storage System в городке Хамден, округ Делавэр.

Проект разрабатывается EDF Renewables и связанными с ним юридическими лицами, включая Fraser Storage, LLC.

Речь идет о промышленном комплексе хранения электроэнергии в литий-ионных аккумуляторах, который предполагается разместить в сельской местности на территории водосборного бассейна Нью-Йорка.

Поблизости расположены принадлежащие нашей семье земельные участки.

Почти 768 мегаватт-часов

В плане аварийного реагирования от 14 декабря 2025 года указаны 196 аккумуляторных блоков Tesla Megapack 2 XL, каждый емкостью 3 916 киловатт-часов.

Общая номинальная емкость составляет 767 536 киловатт-часов, или 767,536 мегаватт-часа.

При этом в публичных материалах проекта фигурировали значительно меньшие показатели — около 540, а затем 500 мегаватт-часов.

Эти расхождения требуют объяснения с учетом проектной конфигурации, эксплуатационных характеристик и применимых противопожарных требований.

Место предполагаемого строительства характеризуется лесной растительностью, водно-болотными угодьями, торфяными отложениями, сложным рельефом и сезонными дорогами.

В Хамдене нет собственной пожарной службы.  Реагирование зависит от добровольных пожарных подразделений соседних населенных пунктов.

В таких условиях время прибытия пожарной техники, доступность воды, возможность локализации пожара и предотвращения распространения загрязнения приобретают особое значение.

Moss Landing: промышленный пожар, который должен был стать предупреждением

16 января 2025 года крупный пожар произошел на аккумуляторном комплексе Moss Landing в Калифорнии.

Пожар сопровождался эвакуацией населения, выбросами продуктов горения и масштабными мероприятиями по ликвидации последствий.

На объекте использовались литий-ионные аккумуляторы промышленного масштаба.

После аварии возникли судебные споры, связанные с вредом здоровью, загрязнением окружающей среды, повреждением имущества и ответственностью операторов.

В сентябре 2022 года пожар произошел и на другом аккумуляторном объекте в районе Moss Landing.

Литий-ионные аккумуляторы представляют особую сложность при тепловом разгоне, когда повреждение ячеек сопровождается повышением температуры, выделением газов и возможностью распространения аварии на соседние элементы.

Поэтому при оценке подобных проектов существенны конструкция аккумуляторных блоков, расстояния между ними, системы обнаружения аварий, противопожарные барьеры, планы реагирования и возможности местной пожарной инфраструктуры.

Судебные иски о промышленных рисках

Американское деликтное право предусматривает несколько механизмов защиты от деятельности, существенно нарушающей пользование недвижимостью или общественные права.

Private nuisance (частное нарушение) касается существенного вмешательства в пользование конкретной недвижимостью.

Public nuisance (общественное нарушение) — касается существенного нарушения прав, принадлежащих обществу.

При наличии предусмотренных законом условий эти конструкции позволяют добиваться судебного запрета на опасную деятельность, включая остановку строительства опасных строительных объектов, и возмещения причиненного ущерба.

Мой федеральный иск включает требования, основанные на обеих конструкциях, а также требование о судебном определении действительности договорных прав, на которых основывается проект.

В центре процесса находятся безопасность соседних собственников, экологические риски и правовые основания размещения промышленного объекта.

Конфликт интересов адвокатов разработчика и муниципальных органов

Особую роль в истории Fraser BESS играет юридическая фирма Young/Sommer LLC.

4 марта 2026 года фирмой был подписан договор о согласии на конфликтное представление собственника промышленного объекта и города, который должен осуществлять законодательную деятельность по вводу регулирующих актов о строительстве объекта и само регулирование в качестве надзорного органа - разрешения, инспекции о безопасности и т.д. 

Фирма не скрывает на своем интернет-сайте, что она давно и широко представляет интересы подобных промышленников.

Также в репортажах местной прессы упоминается, что та же фирма представляет интересы и правительства округа, и некоторых НКО, выполняющих надзорные функции по отношению к проекту.


Получается ситуация, в которой юридические представители промышленного разработчика подминают под себя защитные меры для населения при строительстве подобных опасных промышленных проектов, предусмотренные законом.  

Особенно серьезным становится вопрос о сокращении установленного местным законодательством расстояния от промышленного комплекса до соседних объектов недвижимости с 1 000 до 100 футов, причем в городке с бедным населением, которое не может самостоятельно нанять адвоката для ведения подобного сложного процесса.

К счастью - наверное - у меня в этой местности недвижимость, так что я вписалась, т.к. речь может идти о потере моего собственного имущества в возможном пожаре на подобном объекте.

Десятикратное сокращение защитного расстояния затрагивает безопасность людей, имущества и окружающей среды.

Поэтому конфликты интересов адвокатов в данном случае непосредственно связаны с вопросами общественной безопасности.

Именно эти обстоятельства я исследую посредством судебных документов, запросов по Freedom of Information Law и журналистских публикаций.

III. Neroni v. New York State Office of Court Administration: журналист против судебной системы, расследованием которой он занимается

Третий процесс, начатый 4 ноября 2026 года, имеет особое значение для моей многолетней журналистской деятельности.

С 2014 года я веду блог Attorney Independence and Judicial Accountability in the United States, посвященный независимости адвокатуры, судебным злоупотреблениям (judicial misconduct), конфликтам интересов, судебной коррупции, нарушениям конституционных прав и ответственности судей.

Я исследую действия конкретных судей, публикую судебные документы, сопоставляю их решения с законодательством и прецедентами, изучаю профессиональные, политические и финансовые связи участников судебной системы.

Именно эта специализация моей журналистики играет решающую роль в происходящем.

Судьи, чьи действия становятся предметом моих расследований, получают возможность распоряжаться процессуальными условиями моего участия в судебных делах, разрешать мои обращения по Americans with Disabilities Act и применять санкции, ограничивающие доступ к правосудию.

В отношении журналистов, расследующих судебные злоупотребления, такая концентрация полномочий особенно опасна.

Джозеф Макбрайд: шестнадцать ходатайств, одно утро и три недели на подготовку

Одним из центральных действующих лиц этой истории является судья Джозеф Макбрайд, ранее занимавший должность прокурора округа Ченанго.

Мы с мужем, адвокатом на пенсии Фредериком Нерони, неоднократно выступали против него в судебных процессах и выигрывали дела.

Таким образом, к моменту рассмотрения наших гражданских дел Макбрайдом в качестве судьи между нами уже существовала продолжительная история профессионального противостояния.

Макбрайд назначил к рассмотрению шестнадцать ходатайств за одно утро, предоставив мне три недели на подготовку.

Материалы, необходимые для подготовки к рассмотрению только одного из этих ходатайств, составляли около 3 000 страниц.

Причем эти 3 000 страниц были созданы и изучены соответствующим оппонентом еще три года назад.

Моими противниками выступали профессиональные юридические фирмы со штатом адвокатов и вспомогательного персонала. Ни одна из этих фирм не была обязана готовиться к рассмотрению шестнадцати ходатайств в то же утро.

Таким образом, профессиональные юридические фирмы располагали коллективными ресурсами и многолетним знакомством со своими материалами, а я должна была самостоятельно подготовиться ко всем шестнадцати ходатайствам за три недели.

При этом Макбрайд располагал информацией о моих ограничениях здоровья.

И именно здесь он нашел весьма оригинальный аргумент против предоставления мне приспособлений по ADA: мою журналистскую деятельность.

По его логике, поскольку я способна заниматься журналистскими расследованиями и публиковать статьи, я должна быть способна выдерживать и подобные процессуальные нагрузки.

Между нами никогда не было дружеских отношений, при этом я его критиковала как журналист и коллега-юрист в его прокурорской должности, задолго до вступления в судебную должность.

Получается, что право журналиста с инвалидностью продолжать интеллектуальную деятельность превращается в основание для лишения его гарантий федерального законодательства о правах инвалидов.

Особенно существенно, что мои расследования посвящены именно судебным злоупотреблениям.

Таким образом, деятельность, защищенная Первой поправкой к Конституции США, используется судьей, чья деятельность также может становиться предметом расследования, как аргумент против предоставления мне условий, необходимых для доступа к правосудию.

Джон Солак: еще один журналист с инвалидностью перед Макбрайдом

Показателен и процесс Adam Weitsman v. John Solak et al., рассматриваемый в округе Брум.

Джон Солак — независимый журналист-расследователь, имеющий нарушения зрения, связанные с дистрофией Фукса, и дислексию.

27 мая 2026 года Солак обратился за приспособлениями по ADA, включая доступные форматы документов, дополнительное время и помощь при работе с письменными материалами.

8 июля Макбрайд обсуждал вопрос об ADA во время судебного заседания.

Тем не менее он установил двадцатидневный срок для ответа на иск.

7 августа последовало решение в порядке default, а 2 сентября — соответствующее письменное решение.

Солак оспорил эти действия, ссылаясь на отсутствие надлежащего разрешения его обращений по ADA и нарушение права быть услышанным.

И здесь появляется еще одно обстоятельство, заслуживающее внимания.

Пожертвования на выборы судьи: американская судебная экзотика

В процессе против Солака был поднят вопрос о финансовых связях истца Адама Вейтсмана с избирательной кампанией судьи Макбрайда.

Соответчица Джессика Миллер-Сайс подала ходатайство об отводе судьи, указав на пожертвования Вейтсмана третьему лицу, которое впоследствии финансировало избирательную кампанию Макбрайда.

Макбрайд отклонил ходатайство о собственном отводе.

Для российского юриста здесь необходимо пояснить, каким образом в Нью-Йорке вообще становятся судьями.

Судьи Supreme Court штата Нью-Йорк — суда общей юрисдикции первой инстанции — избираются на четырнадцатилетний срок.

Кандидаты выдвигаются посредством партийных процедур и участвуют во всеобщих выборах.

Конституция штата, Article VI, § 20, требует для этой должности не менее десяти лет допуска к адвокатской практике.

Специального квалификационного экзамена на должность судьи, сопоставимого с российским, кандидат сдавать не обязан.

В России Закон РФ № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации» предусматривает конкурсный отбор, квалификационный экзамен и рассмотрение кандидатуры квалификационной коллегией судей. Для впервые назначенных судей предусмотрена профессиональная подготовка.

В Нью-Йорке же решающую роль при получении выборной судебной должности играют адвокатский стаж, партийное выдвижение и результаты голосования.

Избирательные кампании требуют финансирования.

Правила Нью-Йорка запрещают кандидатам в судьи лично собирать пожертвования, однако сбор средств через избирательные комитеты допускается.

И затем перед избранными судьями могут оказаться участники процессов, связанные с финансированием их избирательных кампаний.

В деле Caperton v. A.T. Massey Coal Co., 556 U.S. 868 (2009), Верховный суд США признал, что чрезвычайно значительная финансовая поддержка судебной избирательной кампании со стороны лица, заинтересованного в исходе дела, может создавать конституционно недопустимый риск пристрастности и требовать отвода судьи.

Поэтому финансовые связи, поднятые в деле Солака, имеют прямое отношение к вопросу о беспристрастности суда.

Особенно выразительно сочетание обстоятельств: журналист с инвалидностью, дело о клевете, финансирование выборов судьи через третье лицо, ходатайство об отводе и отказ судьи устраниться от рассмотрения дела.

Джордж Лейн: как американский суд отправил инвалида в тюрьму за невозможность подняться по лестнице

17 мая 2004 года Верховный суд США вынес решение Tennessee v. Lane, 541 U.S. 509.

Джордж Лейн, парализованный ниже пояса, должен был явиться в суд по уголовному делу.

Зал заседаний находился на втором этаже здания без лифта.

На первое заседание Лейн добрался ползком, оставив инвалидную коляску внизу.

На следующее заседание он вновь прибыл в здание суда, но отказался ползти по лестнице и отказался от предложения сотрудников отнести его наверх.

Судья распорядился арестовать его за неявку.

Человек явился в суд и оказался в тюрьме потому, что не мог физически добраться до зала заседаний.

Это происходило уже после принятия Americans with Disabilities Act 1990 года.

Верховный суд США большинством пяти голосов против четырех признал возможность применения Title II ADA к фундаментальному праву доступа к правосудию вопреки возражениям штата о суверенном иммунитете.

Четверо судей не согласились с большинством.

В XXI веке Верховному суду США пришлось разрешать вопрос о федеральной защите человека, которого отправили в тюрьму после отказа ползти в зал суда.

Для государства, провозглашающего себя образцом демократического правопорядка, это весьма выразительная страница юридической истории.

Россия ратифицировала Конвенцию ООН о правах инвалидов. Соединенные Штаты — нет

Конвенция ООН о правах инвалидов была принята 13 декабря 2006 года.

Статья 13 прямо предусматривает обеспечение эффективного доступа инвалидов к правосудию, включая необходимые процессуальные приспособления.

Россия подписала Конвенцию в 2008 году и ратифицировала ее Федеральным законом № 46-ФЗ от 3 мая 2012 года.

США подписали Конвенцию в 2009 году, но не ратифицировали.

4 декабря 2012 года в Сенате США за согласие на ратификацию проголосовал 61 сенатор, против — 38. Необходимого большинства в две трети голосов не набралось.

В результате Россия является участником Конвенции, а Соединенные Штаты по состоянию на ноябрь 2026 года — нет.

Российская Конституция предусматривает государственную поддержку инвалидов в статье 7, равенство перед законом и судом в статье 19, непосредственное действие прав и свобод в статье 18 и судебную защиту в статье 46.

Федеральный закон № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» предусматривает меры обеспечения доступности объектов и услуг и ответственность за нарушение соответствующих требований.

Российское процессуальное законодательство также предусматривает использование видеоконференц-связи и веб-конференций.

Американский ADA содержит специальный федеральный механизм защиты от дискриминации со стороны государственных учреждений, включая суды.

Однако история Джорджа Лейна и наши собственные процессы показывают, насколько острым остается вопрос исполнения этих гарантий самой судебной системой.

Новая Конституция Нью-Йорка: инвалидность включена в число защищенных признаков

5 ноября 2024 года избиратели штата Нью-Йорк одобрили Equal Rights Amendment — поправку о равных правах.

Она вступила в силу 1 января 2025 года.

Поправка изменила Article I, § 11 Конституции штата, прямо включив инвалидность в перечень признаков, по которым запрещена дискриминация в гражданских правах.

Конституционный запрет распространяется в том числе на государственные учреждения.

В июне 2026 года Апелляционный суд Нью-Йорка рассмотрел новую поправку в деле Matter of Miller v. State of New York, 2026 NY Slip Op 03907, связанном с обязательным пенсионным возрастом судей.

Суд признал действие нового конституционного текста, но пришел к выводу, что он не отменяет специальное конституционное положение о возрасте судей.

Вопрос о применении новой конституционной гарантии к дискриминации инвалидов в организации судебных заседаний в этом деле не разрешался.

Именно такой вопрос мы намерены поставить в нашем новом процессе.

Кристофер Бейкер: четыре дела прекращены за 49 минут после уведомления о федеральном иске против строительства промышленного объекта.

Утром 9 ноября я подала в суд штата ходатайство на разрешение об изменении искового заявления для включения определенных новых оснований против правительственных ответчиков, связанных с моим федеральным иском против строительства склада литий-ионных аккумуляторов.

Судья Кристофер Бейкер, которого правительственные ответчики уже давно подначивали применить против нас санкции просто потому, что мы существуем и боремся за наши права, и который на протяжении нескольких месяцев неизменно отказывал нам в изменении времени явки в виртуальные судебные заседания из-за ночных болей моего мужа, увидел в этом возможность расправиться с нами одним махом.

Через 49 минут после подачи ходатайства (судя по электронным уведомлениям) Бейкер вынес серию решений по четырем различным гражданским искам, поданным нами вместе и по отдельности по различным основаниям, включая незаконное использование местными госорганами нашей недвижимости для борьбы с наркобизнесом и разрушения нашего имущества, включая загаживание его наркотиками.

Бейкер, используя в качестве предлога нашу неявку в суд в раннее утреннее время с предварительным медицинским уведомлением, отклонил несколько наших исков без разбора оснований - и вдобавок наложил запрет на доступ в суд на всей территории штата без дополнительного разрешения зам. главного административного судьи штата - по совместительству братом главного юриста юрфирмы правительственного оппонента.


Обстоятельства этого заседания, куда мы не явились из-за ночных болей моего мужа, имеют принципиальное значение.

На одно утро были назначены четырнадцать ходатайств по четырем различным делам.

Мы с мужем неоднократно обращались за приспособлениями по ADA, включая доступное расписание, дистанционное участие и необходимые средства коммуникации.

Запрошенные условия предоставлены не были.

Тем не менее Бейкер использовал нашу неявку как основание для прекращения всех четырех процессов со ссылкой на 22 NYCRR § 202.27(b).

Это положение регулирует последствия неявки на судебное заседание, но его применение требует соблюдения соответствующих процессуальных условий.

Бейкер применил его к четырем самостоятельным гражданским процессам, хотя заседание 28 октября было назначено для рассмотрения многочисленных ходатайств.

При этом решения не содержали индивидуального анализа юридической обоснованности требований по каждому делу.

Все находившиеся на рассмотрении ходатайства были объявлены утратившими предмет — denied as moot.

Таким образом, сначала судья назначил четырнадцать ходатайств по четырем делам на одно заседание, несмотря на обращения участников по ADA.

Затем неявка была использована для прекращения всех четырех дел.

После этого все ожидавшие решения ходатайства были отклонены как утратившие предмет вследствие прекращения процессов.

И наконец, на основании той же процессуальной истории судья ввел запрет на будущие судебные обращения на всей территории штата.

Вопрос о доступности судебного заседания был превращен в основание не только для прекращения конкретных процессов, но и для ограничения возможности искать судебную защиту в будущем.

Четыре самостоятельных дела — одна общая санкция

Бейкер рассматривал дела, различавшиеся составом участников, предметом требований, процессуальным положением сторон и историей судебных обращений.

Среди них находилось дело Neroni v. Gransbury, в котором мой муж не согласился на электронное ведение дела, на что он имел право, и не получал надлежащего вручения судебных документов и уведомлений о заседании.

Тем не менее последствия неявки были применены и к нему.

В решениях также смешивались действия меня и моего мужа, мужа наказали за мои (законные) действия в подаче иска против NYMIR - который находится на рассмотрении в другом суде - хотя мы, понятное дело, являемся самостоятельными участниками судебных процессов, а в некоторых делах один из нас вообще не является стороной.

Подобное смешение особенно существенно при применении санкций: ответственность за процессуальное поведение требует определения конкретного участника, конкретного действия и конкретного основания для санкции.

Вместо индивидуального рассмотрения каждого дела Бейкер прибег к вульгарной - или я бы сказала базарной - лексике для личных выпадов против каждого из нас.

При этом юридические требования по существу остались нерассмотренными.

Запрет на обращение в суд — по собственной инициативе судьи

Наиболее серьезной частью решений стало введение anti-filing injunction — запрета возбуждать новые дела без предварительного разрешения суда.

Бейкер ввел этот запрет sua sponte, то есть по собственной инициативе.

Ни одна из сторон не подавала надлежащим образом уведомленного ходатайства с требованием о введении именно такого запрета.

Мы не получили предварительного уведомления о том, что суд намерен рассматривать вопрос об ограничении нашего будущего доступа к правосудию.

Нам не предоставили возможности представить письменные возражения.

Отдельного слушания по вопросу о запрете не проводилось.

При этом запрет был распространен на весь штат Нью-Йорк.

Федеральный апелляционный суд Второго округа в Moates v. Barkley, 147 F.3d 207 (2d Cir. 1998), прямо указал, что введение sua sponte filing injunction без предварительного уведомления и возможности быть услышанным недопустимо.

В Lau v. Meddaugh, 229 F.3d 121 (2d Cir. 2000), суд подчеркнул необходимость предоставления реальной возможности подготовить возражения.

Бейкер не предоставил нам ни уведомления, ни времени для подготовки, ни возможности оспорить основания предполагаемой санкции до ее введения.

Бейкер использовал решение Макбрайда, вынесенное в деле против самого Бейкера

В качестве основания для своего нового запрета Бейкер сослался на ранее вынесенные судьей Джозефом Макбрайдом ограничения.

Среди них находилось решение Макбрайда, вынесенное в процессе, где сам Кристофер Бейкер являлся ответчиком.

То есть Бейкер использовал для ограничения наших прав решение, вынесенное в судебном деле, непосредственно затрагивающем его собственные интересы.

Причем решение Макбрайда также было принято sua sponte, без предварительного уведомления и надлежащей возможности быть услышанными по вопросу о запрете.

Получилась цепочка последовательных нарушений.

Сначала Макбрайд вводит запрет без соблюдения конституционных процессуальных гарантий.

Затем Бейкер, являвшийся ответчиком в соответствующем деле, использует этот запрет как основание для нового, еще более широкого ограничения доступа к правосудию.

Принцип nemo judex in causa sua — никто не может быть судьей в собственном деле — является одним из фундаментальных требований беспристрастного правосудия.

В Tumey v. Ohio, 273 U.S. 510 (1927), Верховный суд США рассматривал недопустимость участия судьи, имеющего личный интерес в исходе разбирательства.

В In re Murchison, 349 U.S. 133 (1955), Верховный суд подчеркнул необходимость независимого и беспристрастного суда.

В Caperton v. A.T. Massey Coal Co., 556 U.S. 868 (2009), Суд признал, что объективно недопустимый риск пристрастности может требовать отвода судьи даже без доказательства его фактической предвзятости.

В Williams v. Pennsylvania, 579 U.S. 1 (2016), Верховный суд отменил решение, в принятии которого участвовал судья, ранее лично принимавший существенное решение в качестве прокурора по тому же делу.

В нашем случае вопрос о беспристрастности Бейкера возникает вследствие использования им судебных полномочий против лиц, являвшихся его процессуальными оппонентами, с опорой на решение из дела, где он сам был ответчиком.

И все это произошло после начала нашего иска о дискриминации

Хронология здесь особенно важна.

2 ноября 2026 года я начала федеральный процесс по поводу проекта Fraser BESS.

4 ноября 2026 года я обратилась за судебной защитой от дискриминации судебной системой штата Нью-Йорк.

9 ноября Бейкер вынес серию решений о прекращении дел и введении запрета на будущие судебные обращения.

То есть сначала я поставила перед судом вопрос о незаконном ограничении доступа инвалидов к правосудию, а спустя пять дней последовали новые ограничения этого доступа.

Причем они были введены посредством процедур, конституционность которых вызывает самостоятельные серьезные возражения.

В результате решения Бейкера от 9 ноября приобретают значение для уже начатого процесса о дискриминации инвалидов, возможных ответных мерах за осуществление защищенных законом прав и нарушении гарантий надлежащей правовой процедуры.

Вопрос о юридической ничтожности этих решений будет поставлен с учетом отсутствия предварительного уведомления, возможности быть услышанными, нарушения требований беспристрастности и обстоятельств отказа в приспособлениях по ADA.

За 49 минут Бейкер прекратил четыре процесса, отклонил все ожидавшие решения ходатайства и ввел запрет на будущие обращения в суд. 

Но за пять дней до этого мы уже успели начать процесс, в котором сама практика ограничения доступа к правосудию стала предметом судебного разбирательства.

Сегодня муж сообщил об этом иске Бейкеру с невозмутимой просьбой - а не хочет ли Бейкер, чтобы не терять лицо и не добиваться использования своих незаконных судебных актов в качестве доказательств в начатом заранее конституционном процессе о дискриминации судебной системой штата Нью-Йорк против инвалидов - просто отменить свои незаконные решения и восстановить всё как было.

Ответа пока нет.

IV. Три процесса — и весьма деятельная осень

Таким образом, за несколько недель я начала три новых судебных процесса.

В первом исследуется использование муниципальных денег, страховые выплаты и ответственность за незаконное расходование общественных средств.

Во втором — промышленная безопасность огромного аккумуляторного комплекса, экологические риски, защита собственности и конфликты интересов адвокатов, обслуживающих разработчика и муниципальные органы.

В третьем — дискриминация инвалидов судебной системой, конституционное право на доступ к правосудию и использование судебных санкций против журналистов, расследующих судебные злоупотребления.

Параллельно продолжаются журналистские расследования, запросы документов по FOIL, изучение финансовых отношений муниципальных организаций, анализ судебных решений и работа с материалами других процессов.

Мое первое высшее образование — лингвистическое. Затем последовало экономическое, а после переезда в США — юридическое.

Сейчас все три образования оказываются чрезвычайно полезными.

Лингвистика помогает работать с документами и замечать смысловые противоречия.  Экономика — исследовать финансовые отношения и движение денежных средств.  Право — превращать результаты расследований в судебные требования.

А журналистика позволяет делать результаты этой работы достоянием общественности.

И в этом мне сейчас весьма помогают соцсети.

Мне 63 года.  После перенесенных инсультов и тяжелых заболеваний моя физическая работоспособность существенно ограничена.

Однако интеллектуальная деятельность, к счастью, продолжается.

Три новых судебных процесса, несколько направлений журналистских расследований, изучение законодательства и судебных прецедентов, анализ документов, публикации и переписка с государственными учреждениями.

И назревает новый иск -  правительственные чиновники, разъяренные моими новыми исками, вторглись с бульдозерами (не шучу) на нашу территорию в городке, где всё это происходит, в горах Кэтскиллз штата Нью-Йорк, и стремятся эту территорию быстро у нас отнять и закатать асфальтом под парковку.

Молодцы ребята, конечно, но всё это довольно глупо.  Назревает новый иск.


# Мой отец — адвокат и правозащитник Олег Александрович Лямин. Неизвестные страницы семейной истории О человеке, чью профессиональную биографию я неожиданно повторяю

До сих пор я особо не афишировала, что моим отцом был адвокат и правозащитник Олег Александрович Лямин, к сожалению, уже покойный.


Мои родители расстались, когда я была ребёнком.  Мы с отцом мало общались, и, когда общались, о своей профессиональной деятельности он практически ничего мне не рассказывал.  Поэтому многое из того, чем он занимался, оставалось для меня неизвестным.


Недавно я прочитала о судьбе калининградского адвоката Марии Бонцлер, которую судят по обвинению в государственной измене.  Я вспомнила, что отец упоминал, что помогал Комитету солдатских матерей сначала в России, а затем в Германии.  Мне стало интересно, не пересекались ли их профессиональные пути.


Я решила поискать сведения об отце в интернете. И неожиданно обнаружила его имя в американской прессе, российской журналистике и архивных документах правозащитных организаций.


## От переводчика министра внешней торговли до адвоката


Отец получил три высших образования.


Сначала он окончил институт иностранных языков, где изучал английский и немецкий.  Затем — Академию внешней торговли и Всесоюзный юридический заочный институт (ВЮЗИ).


В определённый период своей карьеры он работал переводчиком Николая Семёновича Патоличева, занимавшего должность министра внешней торговли СССР с 1958 по 1985 год, работал на дипломатической должности в Лондоне.


Точной хронологии его профессиональной деятельности я не знаю.  Но известно, что впоследствии отец стал адвокатом и занимался защитой прав человека, в частности прав военнослужащих и их семей.


## 1990 год: Los Angeles Times называет моего отца адвокатом-правозащитником


23 декабря 1990 года американская газета Los Angeles Times опубликовала статью Pullout Means Fear, Hardship for Soviet Troops — «Вывод войск вызывает страх и трудности у советских военнослужащих».


Публикация была посвящена положению советских военнослужащих и их семей в Германии на фоне предстоящего вывода войск.


В статье мой отец, Олег Лямин, представлен как Soviet human rights lawyer — советский адвокат-правозащитник.


Он комментировал проблемы военнослужащих, которым предстояло возвращаться в Советский Союз без ясных перспектив получения жилья, работы и нормального социального обеспечения.


Для меня это оказалось неожиданным открытием. Уже в 1990 году отец был известен зарубежным журналистам как специалист по защите прав человека.


[Los Angeles Times, 23 декабря 1990 года](https://www.latimes.com/archives/la-xpm-1990-12-23-mn-9895-story.html)


## 1993 год: Международное общество прав человека


В архивном сборнике Московской Хельсинкской группы, посвящённом семинарам по юридической защите 1993 года, я обнаружила следующую запись:


«Лямин Олег Александрович, МОПЧ, Москва».


МОПЧ — Международное общество прав человека, связанное с немецкой организацией Internationale Gesellschaft für Menschenrechte (IGFM).


Таким образом, сохранилось документальное свидетельство его участия в международном правозащитном движении в начале 1990-х годов.


В 1993 году у меня родилась дочь Ольга.  Я была занята семьёй и маленьким ребёнком, сама тогда правозащитной деятельностью не занималась и о работе отца практически ничего не знала.


[Архив Московской Хельсинкской группы, материалы 1993 года](https://www.mhg.ru/sites/default/files/inline/files/yuridicheskaya-zashchita-seminary-bogoraz-1993.pdf)


## 1994 год: защита майора Георгия Шкутника


6 мая 1994 года «Новая газета» опубликовала статью Владимира Демченко «Военная логика: если машет руками, значит, ворует».


В статье рассказывалось об уголовном преследовании майора Георгия Шкутника, служившего в Западной группе войск в Германии.


Его адвокатом был мой отец.


Шкутник подвергался заключению под стражу, помещению в психиатрические учреждения и впоследствии содержался в московском следственном изоляторе «Матросская тишина».


Отец публично критиковал действия военной прокуратуры и рассказывал журналисту о нарушениях прав своего подзащитного.


Особенно меня заинтересовало, что он обращал внимание на конфликты интересов внутри системы военной юстиции, включая семейные связи между прокурорами и защитниками.


В деле фигурировала видеозапись немецкого журнала Der Spiegel, которую защита намеревалась использовать в качестве доказательства.


Отец также сообщал о препятствиях в осуществлении защиты и о международных правозащитных инициативах.


В публикации упоминались Amnesty International, Международное общество прав человека и организации, занимавшиеся борьбой со злоупотреблениями психиатрией.


По существу, отец занимался тем, что много лет спустя стало частью моей собственной профессиональной деятельности: защищал людей от злоупотреблений государственной властью, обращал внимание на нарушения процессуальных прав, использовал публичность и журналистику как средства защиты.


И я узнала об этом только теперь.


[Владимир Демченко, «Военная логика: если машет руками, значит, ворует», «Новая газета», 6 мая 1994 года](https://rima.media/paper/033kM5R3p1qgJHcVC42KNF-1994-05-06-novaya_print-486270-voennaia-logika-esli-mashet-rukami-znachit-voruet)


## Комитет солдатских матерей и жизнь в Германии


Я знала, что отец помогал движению солдатских матерей — сначала в России, затем в Германии. Но подробностей этой работы не знала.


После переезда в Германию он жил сначала в городе Гера, в Тюрингии, а последние годы жизни провёл, насколько мне известно, недалеко от Дюссельдорфа - опять-таки, мы не общались в последние 25 лет его жизни по не зависящим от меня причинам.


Возможно, немецкие архивы Международного общества прав человека сохранили дополнительные сведения о его деятельности, выступлениях, публикациях и делах, которыми он занимался.


Именно история Марии Бонцлер, одной из основательниц Калининградского комитета солдатских матерей, заставила меня вспомнить об этой стороне жизни отца.


10 ноября 2026 года российская прокуратура потребовала приговорить Бонцлер к пятнадцати годам лишения свободы по обвинению в государственной измене.


Мне неизвестно, были ли они лично знакомы или сотрудничали. Но их работа была связана с одним правозащитным движением.


## Неожиданное семейное сходство


Самое удивительное для меня в этих находках — не только содержание документов, но и неожиданное сходство наших профессиональных биографий.


Я тоже сначала получила лингвистическое образование, затем экономическое — в Московском государственном университете экономики, статистики и информатики (МЭСИ), а впоследствии юридическое — в Albany Law School в США.


Таким образом, мы с отцом независимо друг от друга прошли практически одинаковый образовательный путь: иностранные языки, экономика и юриспруденция.


При этом я не шла по его стопам сознательно. Мы мало общались, он не рассказывал мне о своей работе, и я практически ничего не знала о делах, которые он вёл.


Теперь выясняется, что ещё в начале 1990-х годов он занимался вопросами, которые впоследствии стали центральными и для моей собственной деятельности: независимость адвоката, злоупотребления государственной властью, нарушения процессуальных прав и публичное разоблачение таких нарушений.


Особенно интересно, что отец использовал международную прессу и правозащитные организации для привлечения внимания к делам своих подзащитных.


Я пришла к сочетанию юридической работы и журналистики самостоятельно, не зная, насколько похожими методами пользовался мой отец.


## Биография, которую ещё предстоит восстановить


Пока удалось найти три документальных свидетельства его правозащитной деятельности:


- 1990 год — публикация в Los Angeles Times, где он назван советским адвокатом-правозащитником.

- 1993 год — упоминание в архиве Московской Хельсинкской группы как представителя Международного общества прав человека.

- 1994 год — материалы «Новой газеты» о защите майора Георгия Шкутника.


Это, несомненно, лишь небольшая часть его профессиональной биографии.


Я надеюсь найти дополнительные материалы в российских и немецких архивах, особенно относящиеся к его работе в Международном обществе прав человека и сотрудничеству с Комитетом солдатских матерей.


И, возможно, выяснить, пересекались ли его пути с Марией Бонцлер.


Странное чувство — спустя столько лет узнавать собственного, уже покойного, отца по газетным публикациям и архивным документам.  И обнаруживать, что, почти ничего не зная о его работе, я в своей профессиональной жизни во многом пошла той же дорогой.


Friday, November 6, 2026

Торговля правосудием при полном пренебрежении общественной безопасностью: как жители округа Делавэр будут эвакуироваться при пожаре на Fraser BESS, если у них нет транспорта? Окружной прокурор Делавэра хочет собирать ещё больше денег с автомобилистов. Тем временем проект гигантского аккумуляторного хранилища Fraser оставляет без ответа вопрос: как жители, не имеющие надёжного транспорта, будут спасаться от масштабного промышленного пожара?

У округа Делавэр, штат Нью-Йорк, весьма своеобразные приоритеты в отношении сельского транспорта — см. первую и вторую части статьи.

Окружной прокурор Шон Смит (Shawn Smith) руководит программой прекращения дел о нарушениях правил дорожного движения за плату в размере 317 долларов, из которых 250 долларов взимаются за услуги самого окружного прокурора. Теперь он хочет увеличить общую сумму до 350 долларов, обеспечив дополнительные доходы округу и участвующим в программе муниципалитетам.

Между тем для жителей сельского округа Делавэр личный автомобиль практически единственное средство передвижения. Окружные власти, занятые подачей заявок на всевозможные гранты штата и федерального правительства и их получением, так и не удосужились добиться финансирования общественного транспорта. Не приоритет, видите ли.

А теперь в городе Хамден, территория которого составляет приблизительно 6 на 10 миль, на лесистом горном хребте предлагается построить гигантскую промышленную систему хранения энергии на литий-ионных аккумуляторах (BESS).

Этот проект создаёт угрозу масштабных катастрофических пожаров литий-ионных батарей, взрывов, токсичного дыма и лесных пожаров, способных распространиться на окружающие леса, подземные залежи торфа, газа и нефти.

Округ расположен на сланцевых породах формации Марцеллус, содержащих газ, имеются сведения о многочисленных нефтяных скважинах.  При этом в проектном «плане» действий при чрезвычайных ситуациях указано, что объект предполагается разместить всего в 125 футах от заболоченных земель — естественных мест образования торфяных залежей.

Иными словами, местные власти — ВСЕ: город Хамден, округ Делавэр, CWT, CWC (местные квазиэкологические НКО) — и застройщик, которых представляет одна и та же юридическая фирма Young/Sommer, радостно устанавливают пороховую бочку над костром.

В отчётах о посещении участка отмечалось, что там, дескать, живёт не так уж много людей.

И что с того? Теперь они расходный материал? Вместе со своими домами, близкими, домашними животными, скотом и имуществом?

НИ В ОДНОМ из проектных документов, находящихся на сегодняшний день в открытом доступе, НЕТ НИ МАРШРУТОВ, НИ ПЛАНОВ ЭВАКУАЦИИ. НИ ОДНОГО.

Поэтому у меня есть вопрос, на который должностные лица округа Делавэр обязаны ответить, прежде чем будет выдано ещё хоть одно разрешение:

Как жители, которые не могут позволить себе надёжный транспорт, должны эвакуироваться самостоятельно — или вообще эвакуироваться, учитывая, как осуществляется руководство этим проектом, — когда на Fraser BESS начнётся огненный ад?

1. Автомобилисты округа Делавэр — источник доходов

Как я рассказала в предыдущей статье «Торговля правосудием в округе Делавэр», программа окружного прокурора Шона Смита по прекращению дел о нарушениях ПДД превращает судебные решения по этим делам в источник доходов.

Сейчас участие в программе стоит 317 долларов, из которых 250 долларов поступают на программу окружного прокурора. Это приблизительно 78,9% всей суммы.

Предлагаемое повышение до 350 долларов сделает участие ещё дороже.

Для жителя крупного города потеря возможности пользоваться автомобилем может означать необходимость пересесть на автобус, метро или поезд.

В сельском округе Делавэр последствия могут оказаться гораздо серьёзнее.

Местные жители зависят исключительно от своих автомобилей, чтобы добираться до работы, врачей, продуктовых магазинов, школ и других жизненно необходимых учреждений.  Люди, у которых нет машины, вынуждены рассчитывать на родственников, соседей или крайне ограниченные транспортные услуги.

Для пожилого человека, инвалида или малоимущего жителя возможность иметь исправный автомобиль может определять, способен ли он вообще самостоятельно покинуть свой дом.

Однако округ рассматривает автомобилистов как источник дополнительных прокурорских доходов.

И эта транспортная зависимость имеет последствия, далеко выходящие за рамки обычного применения правил дорожного движения.

2. Fraser BESS: пожар не будет ждать, пока жители найдут, кто их подвезёт

Предлагаемый проект Fraser BESS расположен на лесистом горном хребте в городе Хамден, в пределах водосборного бассейна Нью-Йорка.

В плане действий при чрезвычайных ситуациях застройщика от 14 декабря 2025 года указаны 196 аккумуляторных блоков Tesla Megapack 2 XL, каждый ёмкостью 3 916 кВт·ч.

Это составляет приблизительно 767,5 МВт·ч общей установленной ёмкости — существенно больше публично заявлявшихся для проекта 500–540 МВт·ч.

Объект предполагается эксплуатировать без постоянного персонала.

Документация предусматривает, что представителю владельца может потребоваться четыре часа, чтобы прибыть на место происшествия.

Окружающая территория включает лесистые склоны, заболоченные земли с возможными залежами торфа и труднодоступные участки.

Если загорится торфяное болото, оборудование, необходимое для тушения такого пожара, придётся доставлять гигантскими военными вертолётами.

Если загорится окружающий лес, то, судя по скорости распространения недавних лесных пожаров в Калифорнии, весь город Хамден (напоминаю, приблизительно 6 на 10 миль) будет уничтожен менее чем за час.

В Хамдене нет собственной пожарной службы — ОЧЕНЬ подходящее место для промышленного объекта того типа, который, как сообщают по всей стране и в штате Нью-Йорк, нередко становится источником неконтролируемых пожаров, в том числе требующих массовой эвакуации населения.

Реагирование на чрезвычайные ситуации зависит от добровольных пожарных подразделений соседних населённых пунктов, включая Дели (Delhi), штат Нью-Йорк.

Я уже рассказывала в этом блоге, как однажды добровольные пожарные из Дели приехали ночью тушить жилой дом без воды.

Дом полностью сгорел.  В огне погибла собака.  Владелица подозревала поджог и сообщила об этом властям, но власти деревни и округа отказались проводить расследование.

За публикации об этом пожаре я подверглась не только травле в интернете (насколько мне известно, никакое другое средство массовой информации об этом происшествии не сообщало.)

Травля включала такие сочные эксцессы как "невеста по почте", "с*ка", "ну, подожди у меня, мягкие рукавицы долой" - и обучение меня, как нужно сидеть тихо вдали от описываемой местности (где я владею недвижимостью и плачу налоги) и как себя ведут НАСТОЯЩИЕ американские граждане.

Я также получала угрозы жизни и подвергалась непрекращающейся травле за публикации об этом происшествии со стороны Шэрон Райхерт-Морган (Sharon Reichert-Morgan), жены Джоша Моргана (Josh Morgan), который в то время был добровольным пожарным и входил в состав расчёта, прибывшего к горящему дому без воды, а также со стороны целой компании её друзей.

Жена Джоша Моргана, помимо прочего, обещала мне, что если МОЙ дом загорится, она спрячет ключи от машины своего мужа-пожарника, чтобы он ну никак не успел потушить мой пожар.

Впрочем, это ничего бы не изменило, поскольку он и так приезжал на пожары без воды.

Через 10 лет после тех репортажей, Джош Морган резко поднялся по местной служебной лестнице.

Теперь он председатель местной Республиканской партии, член муниципального совета города Дели и ИНСПЕКТОР ПО СОБЛЮДЕНИЮ СТРОИТЕЛЬНЫХ И ПОЖАРНЫХ НОРМ В ДЕРЕВНЕ ДЕЛИ И ГОРОДЕ ХАМДЕН!!!

Именно он теперь будет «отвечать» — забавное слово, не правда ли, когда речь идёт о Джоше Моргане, учитывая то, что я сообщала о нём десять лет назад, — за пожарную безопасность проекта литий-ионных аккумуляторов.

Однако в данном случае компетентность Джоша Моргана, равно как и конфликты интересов (Young/Sommer представляет буквально всех участников — и застройщика, и органы власти), уже не являются предметом интернет-перепалок или даже угроз убийством в адрес одной конкретной журналистки-расследовательницы.

Они могут СТОИТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЖИЗНЕЙ и привести к ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЕ, последствия которой распространятся далеко за пределы Хамдена.

Пожар литий-ионных аккумуляторов может сопровождаться выделением токсичного дыма и газов.  Если огонь перекинется на окружающий лес, может потребоваться эвакуация населения далеко за пределами самого объекта.  И уж трудно вообразить, что случится, если загорятся торфяники и газовые и нефтяные месторождения, расположенные поблизости, торфяники - в 40 метрах от индустриальной площадки.

В горной долине "тоннельные ветра" способны осложнить как тушение пожара, так и эвакуацию.

План действий с горящим оборудованием — это не план эвакуации населения.

Источник: план действий при чрезвычайных ситуациях Fraser BESS от 14 декабря 2025 года; проектная документация о ёмкости аккумуляторов, характеристиках участка и аварийном доступе.

3. Где автобусы? Где транспорт для эвакуации?

Предположим, что происшествие на Fraser BESS потребует эвакуации жителей близлежащих территорий.

Что произойдёт с семьёй, у которой нет исправного автомобиля?

Кто заберёт одинокого пожилого человека?

Как будут перевозить человека в инвалидной коляске?

Что произойдёт с тем, кто не может водить ночью, или с тем, чей автомобиль не способен проехать по сезонной дороге зимой?

Кто будет перевозить жителей, нуждающихся в кислородном оборудовании, средствах передвижения или другой медицинской помощи?

И как семьи должны эвакуировать домашних животных, лошадей, коров и другой скот?

План эвакуации при чрезвычайной ситуации должен предусматривать транспортные ресурсы до того, как чрезвычайная ситуация произойдёт.

В нём должно быть определено, кто направляет транспорт, каким образом жители смогут запросить помощь, где их будут забирать, какие дороги останутся доступными и куда людей будут доставлять.

План должен учитывать перекрытие дорог, задымление, неисправные автомобили и возможность того, что та же ограниченная дорожная сеть понадобится прибывающим пожарным и спасателям.

Просто приказать жителям покинуть свои дома — это не план эвакуации.

И, кстати, там, где планируется Fraser BESS, дорога, ведущая к участку на вершине горного хребта, гравийная, узкая и извилистая. Техника, поднимающаяся для тушения пожара, может перекрыть пути обезумевшим от страха людям и домашнему скоту, пытающимся спуститься вниз и спастись от огня.

Если округ Делавэр не может обеспечить достаточное количество транспорта для жителей, не имеющих собственных автомобилей, этот недостаток должен быть отражён в оценке рисков Fraser BESS до утверждения проекта.

4. Округ Делавэр уже участвовал в планировании Fraser BESS

Округ не может делать вид, будто эти вопросы касаются исключительно города Хамден или застройщика.

Представители округа участвовали в рассмотрении проекта Fraser BESS.

На первоначальном совещании и осмотре участка 9 июля 2025 года присутствовали директор службы чрезвычайного реагирования округа Делавэр, представители окружного управления планирования и местные должностные лица.

Правда, особенно широко об этом мероприятии не объявляли.

Последующие проектные документы описывают согласование вопросов транспорта и дорожного доступа, включая совещание 28 апреля 2026 года с участием Департамента транспорта штата Нью-Йорк, Департамента общественных работ округа Делавэр и представителей дорожных служб Дели и Хамдена.

Эти совещания показывают, что транспорт и дорожный доступ уже входили в круг вопросов, рассматриваемых государственными органами в рамках проекта.

Под руководством Young/Sommer, разумеется.

Но обсуждать, каким образом строительная техника и пожарные машины будут добираться до аккумуляторного хранилища, — совсем не то же самое, что разработать план спасения жителей, которым потребуется оттуда бежать.

Где план округа Делавэр по организации транспорта для эвакуации гражданского населения?

Где перечень транспортных средств, которыми можно перевозить людей, неспособных самостоятельно управлять автомобилем?

Где договорённости с транспортными организациями?

Где план зимней эвакуации, перевозки инвалидов, размещения людей во временных убежищах и эвакуации домашнего скота?

И где доказательства того, что необходимые транспортные средства действительно будут доступны во время крупного пожара?

Источники: документы первоначального совещания и осмотра участка Fraser BESS от 9 июля 2025 года; документы совещания по вопросам транспортного доступа от 28 апреля 2026 года.

5. Те же власти, которые собирают деньги с автомобилистов, обязаны позаботиться о людях, не способных водить машину

Если вы посадили человека или животное в клетку, вы отвечаете за его благополучие.

Тот же простой принцип действует, если вы лишили человека или животное свободы передвижения и фактически отняли возможность спастись от смертельно опасного промышленного происшествия.

Связь между дорожными штрафами и готовностью к чрезвычайным ситуациям вовсе не случайна.

Жители округа Делавэр полностью зависят от автомобилей из-за сельского характера территории и практически полного отсутствия альтернативного транспорта.

ИМЕННО ПОЭТОМУ окружной прокурор Смит докладывает о таких высоких доходах от дорожных штрафов.

В крупном городе, как следует из заявлений Смита и государственного защитника Джозефа Эрмети (Joseph Ermeti), опубликованных сегодня в газете The Reporter, люди могут воспользоваться такси, Uber, метро и другими видами транспорта.

Но не в городе Хамден.

Не для того, чтобы спастись с горящего лесистого горного хребта, покрытого торфом, где зимой сезонные гравийные дороги заносит снегом.

В Хамдене предлагаемый проект Fraser BESS создаёт ситуацию, в которой наличие личного транспорта может стать вопросом немедленного спасения жизни.

Человек, который не может позволить себе ремонт или содержание автомобиля, не становится менее уязвимым оттого, что округ собрал дополнительные доходы по программе прекращения дорожных дел.

Житель, который не может водить машину из-за возраста или инвалидности, не получает транспорт автоматически только потому, что система экстренного оповещения приказала всем эвакуироваться.

Обязанность округа предусмотреть помощь таким жителям существует независимо от того, есть ли у них собственные автомобили.

Следовательно, вопрос заключается в приоритетах государственной власти.

Округ Делавэр нашёл способ выкачивать дополнительные деньги из автомобилистов.

Но проявил ли он сопоставимую инициативу в определении, финансировании и организации экстренной перевозки людей, которые не способны эвакуироваться самостоятельно?

Проект Fraser BESS делает этот вопрос неотложным.

6. Готовность к чрезвычайным ситуациям должна предшествовать промышленному строительству

Необходимо различать реагирование на чрезвычайную ситуацию непосредственно на промышленном объекте и готовность к чрезвычайной ситуации окружающего населения.

Застройщик может разработать инструкции по отключению аккумуляторов, руководству ликвидацией происшествия, обращению с опасными газами и тактике пожаротушения.

Но крупная авария может выйти за пределы промышленной площадки.

Окружные и муниципальные власти обязаны предусмотреть последствия для гражданского населения, включая оповещение об эвакуации, транспорт, доступные убежища, медицинскую помощь, регулирование дорожного движения и взаимодействие с соседними муниципалитетами.

Особенно серьёзно этот вопрос стоит там, где промышленный объект предлагается разместить в лесистой горной местности с ограниченным дорожным доступом и добровольными пожарными подразделениями.

Готовность к чрезвычайной ситуации нельзя импровизировать после того, как она уже началась.

И отсутствие надёжного транспорта нельзя считать личной проблемой жителей, у которых нет автомобилей.

7. Вопрос к окружному прокурору Шону Смиту и властям округа Делавэр

У программы окружного прокурора по прекращению дорожных дел есть цена.

Предлагаемое повышение этой цены преследует цель увеличения доходов.

Но каков бюджет округа на эвакуацию жителей, которые не могут водить машину?

Сколько транспортных средств, приспособленных для перевозки инвалидов, можно направить в Хамден?

Сколько людей можно эвакуировать за то время, которое останется до распространения лесного пожара?

Кто отвечает за жителей, проживающих вдоль сезонных дорог?

Выяснил ли округ, смогут ли пожарные машины и транспорт эвакуирующегося населения одновременно пользоваться одними и теми же дорогами?

Проводил ли округ полномасштабные учения по эвакуации с участием жителей, не имеющих собственного транспорта?

И потребовал ли округ от застройщика Fraser BESS доказать, что промышленный пожар можно будет ликвидировать, не оставив жителей окрестностей в ловушке?

На эти вопросы нужны документально подтверждённые ответы, а не общие заверения.

Округ Делавэр не может обоснованно рассматривать автомобилистов как надёжный источник доходов, одновременно перекладывая ответственность за транспортные потребности своих наиболее уязвимых жителей на кого-то другого.

Прежде чем проект Fraser BESS получит разрешение на реализацию, общественности должен быть представлен полный, практически осуществимый план эвакуации гражданского населения, включая организацию перевозки жителей, не имеющих собственного транспорта.

Потому что, когда промышленный пожар угрожает сельскому населённому пункту, возможность спастись не должна зависеть от того, может ли человек позволить себе автомобиль.

Tuesday, November 3, 2026

ОБРАЩЕНИЕ К ЭКОЛОГИЧЕСКИМ ОРГАНИЗАЦИЯМ: ПРОШУ РАССМОТРЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ВСТУПЛЕНИЯ В ФЕДЕРАЛЬНОЕ СУДЕБНОЕ ДЕЛО В ЗАЩИТУ КАТСКИЛЛЬСКИХ ГОР И ПИТЬЕВОЙ ВОДЫ НЬЮ-ЙОРКА

 


Планируемое строительство гигантского промышленного аккумуляторного комплекса на покрытом лесом горном хребте в округе Делавэр, штат Нью-Йорк, вызывает серьёзнейшие вопросы пожарной безопасности, загрязнения подземных и поверхностных вод, сохранности водно-болотных угодий и защиты питьевого водоснабжения города Нью-Йорка.

2 ноября 2026 года я подала иск в Федеральный окружной суд Северного округа Нью-Йорка, оспаривая строительство аккумуляторного комплекса Fraser Battery Energy Storage System (BESS) в городке Хамден (Town of Hamden), округ Делавэр.

Neroni v. EDF Renewables Development, Inc., et al.
Федеральный окружной суд Северного округа Нью-Йорка
Дело № 3:26-cv-02257

Комплекс предполагается разместить в пределах водосборного бассейна, обеспечивающего питьевой водой город Нью-Йорк, на покрытом лесом горном хребте, среди заболоченных участков с возможными залежами горючего торфа, при крайне затруднённом дорожном доступе и ограниченных возможностях местных пожарных служб.

ПОЧЕМУ ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ОРГАНИЗАЦИИ ДОЛЖНЫ ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ЭТО ДЕЛО?

1. Огромный промышленный комплекс литий-ионных аккумуляторов

Согласно плану реагирования на чрезвычайные ситуации, подготовленному застройщиком в декабре 2025 года, комплекс будет включать 196 аккумуляторных установок Tesla Megapack 2 XL общей ёмкостью приблизительно 767,5 МВт·ч.

Это существенно превышает публично заявленные застройщиком показатели в 500–540 МВт·ч.

2. Угроза катастрофических лесных и подземных торфяных пожаров

Возгорание литий-ионных аккумуляторов может распространиться на окружающие леса и потенциально поджечь торфяные залежи.

Торфяные пожары особенно опасны тем, что могут продолжаться под землёй неделями и месяцами, требуя применения тяжёлой землеройной техники, специальных методов пожаротушения и колоссальных объёмов воды.

Я родилась и выросла в Москве и хорошо знакома с проблемой торфяных пожаров в Московской области. Поэтому опасность такого развития событий для меня отнюдь не абстрактна.

3. Угроза чистоте питьевой воды

Тушение масштабного пожара может потребовать миллионов и даже миллиардов галлонов воды.

При этом загрязнённые стоки, содержащие продукты горения, металлы, пепел, осадочные породы и другие опасные вещества, могут попасть в заболоченные участки, ручьи, подземные воды и водосборную систему Нью-Йорка.

Речь идёт о потенциальной угрозе водоснабжению миллионов людей.

4. Серьёзные вопросы к готовности экстренных служб

Комплекс предполагается эксплуатировать без постоянного персонала.

Он будет расположен в труднодоступной горной местности, где часть дорог зимой становится практически непроезжей.

Местные добровольные пожарные службы не располагают всеми специализированными ресурсами, которые могут потребоваться при катастрофическом пожаре промышленных аккумуляторов с последующим распространением огня на леса и торфяники.

5. Противоречие в экологической политике штата Нью-Йорк

В настоящее время штат Нью-Йорк защищает в федеральном суде ограничения на гидроразрыв пласта (фрекинг), введённые, в частности, для защиты водных ресурсов и окружающей среды.

В деле Woodward v. Lefton, № 3:26-cv-00736, экологические организации Catskill Mountainkeeper, Delaware Riverkeeper Network и Food & Water Watch подали ходатайство о вступлении в процесс для защиты этих ограничений.

Но те же самые водные ресурсы нуждаются в защите и от последствий возможного катастрофического пожара на промышленном аккумуляторном объекте!

ПРИГЛАШЕНИЕ К ВСТУПЛЕНИЮ В СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС

Я подала федеральный иск как собственник недвижимости в округе Делавэр, постоянно проживающий за пределами штата Нью-Йорк.

Иск основан на нормах общего права штата Нью-Йорк о частном и публичном нарушении прав пользования недвижимостью и общественных интересов (private nuisance и public nuisance).

Я прошу суд принять превентивные меры, не дожидаясь, пока предполагаемая опасность превратится в реальную экологическую катастрофу.

Я публично обращаюсь к экологическим организациям, защитникам водных ресурсов, природоохранным объединениям, специалистам по экологии и адвокатам, занимающимся защитой общественных интересов, с предложением изучить мой иск и рассмотреть возможность вступления в федеральный судебный процесс на основании Rule 24 Федеральных правил гражданского судопроизводства США.

Интересы экологических организаций и населения, зависящего от чистоты водосборного бассейна, выходят далеко за пределы моих личных имущественных интересов.

Участие таких организаций может привнести в судебный процесс необходимые научные знания, экологическую экспертизу и представительство более широких общественных интересов.

Почему мы должны сначала дождаться катастрофического пожара, загрязнения питьевой воды, уничтожения лесов, болот, домов и фермерских хозяйств, чтобы только потом выяснять, насколько безопасным было строительство этого объекта?

Цель моего иска — предотвратить катастрофу, а не искать виновных после того, как она произойдёт.

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Приглашаю заинтересованные экологические организации, юристов, учёных и защитников водных ресурсов связаться со мной для обсуждения иска, подтверждающих документов и возможного вступления в судебный процесс.

Татьяна Нерони (Tatiana Neroni)
Истец по делу Neroni v. EDF Renewables Development, Inc., et al.
Федеральное дело № 3:26-cv-02257
Северный округ Нью-Йорка

Почтовый адрес:
240 Harvest Moon Drive
Georgetown, SC 29440, USA

Электронная почта: tatiana.neroni@gmail.com
Телефон (звонки и сообщения): +1 (843) 240-7745

Защитим Катскиллские горы. Защитим водосборный бассейн. Защитим чистую питьевую воду — пока ещё не поздно!

#ProtectOurWater #Catskills #DelawareCountyNY #NYCWatershed #CleanWater #EnvironmentalProtection #FraserBESS #BatteryStorage #Wetlands #EnvironmentalJustice #Fracking #ЗащитаПрироды #ЧистаяВода #Экология #НьюЙорк #КатскиллскиеГоры

Friday, October 16, 2026

ТРИДЦАТЬ ИСКОВ ПРОТИВ ДЕТСКОГО КОНЦЛАГЕРЯ: РАБСКИЙ ТРУД, ИЗНАСИЛОВАНИЯ, МОГИЛЫ ДЛЯ ДЕТЕЙ И ОБВИНЕНИЯ В КОРРУПЦИИ ВЛАСТЕЙ ОКРУГА ДЕЛАВЭР, ШТАТ НЬЮ-ЙОРК

 

Более 500 миллионов долларов заявленных требований.  Бывшие воспитанники рассказывают, как их травили собаками, морили голодом, заставляли работать и возвращали насильникам.  А местные власти обвиняются в покровительстве этому бизнесу.


За последние четыре месяца в окружном федеральном суде по Северному округу штата Нью-Йорк было подано тридцать исков, связанных с бывшей Family Foundation School — частной школой-интернатом для подростков в городе Хэнкоке, штат Нью-Йорк, округ Делавэр.

Иски подали бывшие воспитанники учреждения, закрывшегося в 2014 году.

В числе ответчиков — владельцы школы, семья Аргирос, бывшие сотрудники, банк NBT, коммерческие организации, округ Делавэр, управление шерифа и Совет супервизоров округа.

Содержание исков - я их все скачала из федеральной архивной системы судов Pacer.gov и просмотрела - напоминает описание концентрационного лагеря, замаскированного под лечебно-воспитательное учреждение.

Детей, согласно заявлениям истцов, насиловали, избивали, раздевали догола, фотографировали обнажёнными, морили голодом, связывали скотчем, заставляли копать собственные могилы и использовали для дрессировки собак, которыми затем ловили беглецов.

Всё это происходило в учреждении, куда родители отправляли детей для получения образования, психиатрической помощи и лечения зависимостей.

За такие услуги семьи платили десятки тысяч долларов ежегодно.

Но особенно интересна роль местных властей.

Несколько федеральных исков прямо обвиняют управление шерифа и Совет муниципальных управляющих округа Делавэр в получении финансовых и политических выгод от влиятельной семьи Аргирос, владельцев школы, в обмен на покровительство школе.

Однако один из сотрудников школы, Пол Гир, уже осуждён федеральным судом за сексуальные преступления в отношении воспитанников и получил длительный тюремный срок.

Почему за остальными до сих пор не пришли с наручниками - большой вопрос.

I. ДЕТИ РАБОТАЛИ, ВЛАДЕЛЬЦЫ ЗАРАБАТЫВАЛИ

Судя по искам, экономическая модель школы была весьма своеобразной.

Родители платили за обучение и лечение, а дети вместо этого выполняли работу, за которую нормальному предприятию пришлось бы платить взрослым работникам.

Воспитанники строили мостики и террасы, рыли дренажные канавы, ремонтировали здания, убирали помещения, работали на кухне, стирали бельё, разгружали коммерческие поставки, выращивали сельскохозяйственных животных, доили коров и участвовали в забое скота.  Все это бесплатно.

В иске Candito v. Education Plus Corporation, № 3:26-cv-01817, Дженнифер Кандито рассказывает, что её заставляли не только обслуживать хозяйство школы, но и убирать частный дом семьи Аргирос, а также ухаживать за пожилой родственницей владельцев.

В иске Dellinger, № 3:26-cv-01767, бывший воспитанник описывает строительство дренажной канавы, защищавшей недвижимость школы от затопления.

В иске Baldwin, № 3:26-cv-02076, девушка рассказывает, что вместо занятий присматривала за детьми сотрудников школы в организованном для них детском саду.

Особенно изобретательной была, по утверждениям истцов, система платных наказаний.

В иске J.K., № 3:26-cv-01780, описывается, как воспитанников заставляли по ночам бесплатно охранять других детей, помещённых в изолятор.

При этом с родителей наказанного ребёнка школа, как утверждается, брала около 150 долларов за ночь.

Один ребёнок сидел в изоляторе. Другой бесплатно его охранял. Родители первого платили деньги.

Неплохая бизнес-модель, если забыть, что речь идёт о детях.

Некоторые воспитанники оставались в учреждении даже после совершеннолетия.  Истец Адам Барли, например, утверждает, что его удерживали почти до двадцати лет, продолжая получать деньги и использовать его труд.

II. ДЕТЕЙ ЗАСТАВЛЯЛИ КОПАТЬ СОБСТВЕННЫЕ МОГИЛЫ

В иске Tell v. Education Plus Corporation, № 3:26-cv-02087, Джон Телл утверждает, что сотрудники школы неоднократно заставляли его выкапывать яму размером с могилу.

Ему говорили, что это его собственная могила.

После этого он должен был засыпать её обратно.

В другом иске, Jane Doe, № 3:26-cv-01397, бывшая воспитанница утверждает, что сотрудник Майкл Лосикко заставил её не только выкопать могилу, но и лечь внутрь.

Девочке объясняли, что именно так она закончит свою жизнь.

По словам истицы, следы этой ямы были видны даже во время её посещения бывшей территории школы примерно в 2025 году.

Две разные истории. Разные дети. Одна и та же методика запугивания.

III. СОБАК ДРЕССИРОВАЛИ НА ДЕТЯХ, А ПОТОМ С ПОМОЩЬЮ ЭТИХ СОБАК ЛОВИЛИ БЕГЛЕЦОВ

Ещё одна поразительная часть истории — собачий бизнес семьи Аргирос.

В иске C.R., № 6:26-cv-01409, девушка рассказывает, что воспитанников заставляли убегать в лес, изображая объект поиска для тренировки служебных собак.

В иске Dellinger бывший воспитанник утверждает, что его закапывали в снег, чтобы собаки учились находить человека.

А когда дети пытались сбежать из самой школы, собак, согласно искам, использовали для их преследования.

Получается, дети бесплатно помогали дрессировать животных, предназначенных в том числе для их собственного отлова.

В исках упоминаются связанные с этим бизнесом организации K9-5 Inc. и Eagle Valley Search Dogs.

IV. ДЕТЕЙ РАЗДЕВАЛИ ДОГОЛА И ФОТОГРАФИРОВАЛИ

Несколько истцов рассказывают, что при поступлении в школу их заставляли полностью раздеваться перед взрослыми сотрудниками.

В иске Stephen Sullivan, № 3:26-cv-01849, мальчик утверждает, что пятеро взрослых мужчин силой сняли с него одежду и сфотографировали.

В иске Tell описана съёмка обнажённого пятнадцатилетнего мальчика на Polaroid.

В иске C.R. пятнадцатилетняя девочка утверждает, что шестеро взрослых мужчин подвергли её принудительному интимному досмотру, сопровождавшемуся сексуальным насилием.

Особенно тревожная деталь: согласно нескольким искам, школа хранила альбомы с фотографиями воспитанников, а фотографии детей передавались местной полиции и управлению шерифа якобы для поиска беглецов.

Пока из документов не следует, что полиции передавали именно обнажённые фотографии.

Но возникает вопрос: какие именно фотографии несовершеннолетних получали правоохранительные органы и знали ли они, при каких обстоятельствах эти снимки были сделаны и куда еще и каким образом они распространялись?  Не имеем ли мы дело с торговлей детской порнографией?

V. ДЕТИ УБЕГАЛИ К ПОЛИЦИИ — ИХ ВОЗВРАЩАЛИ ОБРАТНО

В иске Dellinger подросток рассказывает, что сумел сбежать из школы и оказался в полиции Хэнкока.

Он сообщил полицейским о происходившем с ним насилии.

По его словам, расследовать жалобы никто не стал. Его просто вернули в школу.

После возвращения, как утверждается, его изолировали, вынудили признаться в преступлении, а последующее уголовное дело использовали для продолжения его принудительного содержания и труда.

В другом иске, Bruin, № 3:26-cv-01654, девушка утверждает, что подвергалась изнасилованиям со стороны одного из основателей школы, Тони Аргироса.

Когда она сбежала и рассказала полицейским Хэнкока о сексуальном насилии, умоляя связаться с родителями, её, согласно иску, вернули в школу — под контроль предполагаемого насильника.

В иске Baldwin бывшая воспитанница рассказывает, что лично видела полицейские машины, доставлявшие обратно сбежавших детей.

Она также приводит слова сотрудницы школы Робин Дьюси:

«Людям платят за то, чтобы они нам помогали».

Кому платили? За что? Из каких средств?

Ответы могут находиться в документах школы и правоохранительных органов.

VI. ДЕТЕЙ МОРИЛИ ГОЛОДОМ, ОТКАЗЫВАЛИ В ЛЕЧЕНИИ, ИГНОРИРОВАЛИ ПОПЫТКИ САМОУБИЙСТВА

В иске J.K. шестнадцатилетняя девушка рассказывает, что после отмены психиатрических препаратов и длительной изоляции попыталась покончить с собой, проглотив чистящий порошок Comet.

Сотрудник школы позвонил в токсикологический центр.

По словам девушки, специалист велел немедленно отвезти её в больницу.

Сотрудник отказался.

Вместо больницы девочку отправили в часовню, а затем подвергли унижению и изоляции.

В иске Baldwin девушка описывает длительное голодание, принуждение есть собственную рвоту и отказ в стоматологическом лечении.

Она утверждает, что в результате потеряла почти все верхние зубы.

Она также описывает попытку самоубийства в подвале дома Пола Гира, после которой сотрудники якобы просто починили повреждённое крепление и вернули её в тот же подвал без психиатрической помощи.

В иске Van Arsdale, № 3:26-cv-01462, бывшая воспитанница утверждает, что лично была свидетельницей смерти другого воспитанника в результате самоубийства.

Несколько исков также описывают уничтожение школьных документов, включая медицинские записи, сведения о психиатрическом лечении и жалобы на насилие.

VII. А ТЕПЕРЬ — ГРАФСТВО ДЕЛАВЭР И ЕГО ШЕРИФ

Самая серьёзная часть этой истории касается не только владельцев школы.

В иске Cowan-Johnson, № 6:26-cv-01560, прямо упоминается письмо заместителя шерифа графства Делавэр от июля 1998 года, сообщавшее о связывании воспитанников скотчем.

Имя автора письма в рассмотренном тексте не указано.

Но если документ существует, он может свидетельствовать, что правоохранительные органы знали о подобных практиках ещё в 1998 году.

В исках S.H., Van Arsdale, Cowan-Johnson и C.R. содержится ещё более серьёзное обвинение.

Истцы утверждают, что управление шерифа и Совет муниципальных управляющих графства Делавэр получали финансовые и политические выгоды от экономического влияния семьи Аргирос в обмен на защиту предприятия.

Это конкретное обвинение, сформулированное в федеральных судебных документах. 

Если подобные обвинения подтвердятся, речь пойдёт уже не просто о преступлениях сотрудников частного учреждения, а о предполагаемой системе покровительства, в которой экономические и политические интересы могли влиять на работу государственных органов.

И всё это происходило на протяжении десятилетий.

VIII. ТРИДЦАТЬ ИСКОВ И СОТНИ МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ

По результатам изучения исковых требований, бывшие воспитанники совокупно требуют более 300 миллионов долларов компенсации.

Дополнительно в исках прямо указано около 205 миллионов долларов требований по федеральному закону RICO, направленному против организованной преступной деятельности.

Общая номинальная сумма заявленных требований превышает полмиллиарда долларов. Это не сумма присуждённых компенсаций: требования предъявлены к многочисленным ответчикам, некоторые из них перекрываются, а ответственность графства должна устанавливаться отдельно.

Но финансовый масштаб очевиден.

Иски начали поступать в июне 2026 года. В сентябре их количество резко увеличилось. К 16 октября в нашем перечне уже тридцать дел.

При этом федеральное уголовное дело против Пола Гира завершилось обвинительным приговором ещё в 2025 году.

IX. И ПОЧЕМУ ЭТО МЕНЯ ОСОБЕННО ЗАИНТЕРЕСОВАЛО

Я обнаружила этот массив судебных дел, изучая федеральную судебную практику и процессы против графства Делавэр.

А у меня с этим графством идёт собственная обширная судебная тяжба.

Власти графства и их представители неоднократно требуют против нас санкций и так называемых anti-filing injunctions — судебных запретов на подачу новых исков без предварительного разрешения.

Причём они добиваются не только прекращения конкретных дел, но и ограничения наших будущих обращений в суд.

И вот теперь у меня перед глазами интересная хронология.

В ноябре 2025 года появился федеральный иск Conley v. Delaware County, связанный с медицинской помощью заключённым в графской тюрьме.

Мне эта тема знакома не понаслышке: во время адвокатской практики я лично посещала заключённых, видела травмированных людей без надлежащей медицинской помощи, получала многочисленные жалобы и обращалась с ними к властям графства и в суды.

Затем, с июня 2026 года, началась лавина исков бывших воспитанников Family Foundation School против графства.

И параллельно представители графства продолжают добиваться санкций и ограничений на нашу будущую судебную деятельность.

Возникает вполне практический вопрос: какую пользу местным властям может принести запрет на новые иски со стороны журналиста, который умеет самостоятельно расследовать деятельность государственных органов и вести сложные процессы в судах штата и федеральных судах?

В отличие от обычного ходатайства о прекращении одного конкретного дела, anti-filing injunction способен ограничить возможность предъявления будущих требований, в том числе по обстоятельствам, которые будут обнаружены позднее.

Именно поэтому хронология столь интересна для моего собственного судебного разбирательства.

Она позволяет поставить вопрос о возможной цели санкционных ходатайств, совершенно независимой от действительной обоснованности моих исков.

X. ЧТО ДАЛЬШЕ?

Тридцать федеральных исков находятся на разных процессуальных стадиях.

Предстоит выяснить, какие документы сохранились, какие материалы были уничтожены, что знали государственные органы и каковы были действительные отношения между владельцами школы и местными властями.

Особенно интересны документы управления шерифа, включая письмо 1998 года, сведения о возвращении сбежавших детей и финансовые документы, относящиеся к возможной оплате услуг по их поиску.

Отдельная линия расследования касается банка NBT, который обслуживал счета школы и семьи Аргирос. Его головные структуры находились в Норидже, в соседнем графстве Ченанго.

Это финансовая связь, а не доказательство участия властей Ченанго в предполагаемых преступлениях.

Впереди могут появиться новые документы, свидетельские показания и судебные решения.

Но уже сейчас ясно, почему эти дела заслуживают пристального общественного внимания.

Тридцать бывших воспитанников требуют судебного разбирательства обстоятельств, при которых детей якобы эксплуатировали, насиловали, лишали медицинской помощи, преследовали при попытках побега, а государственные органы, вместо защиты детей, предположительно помогали сохранять этот бизнес.

И самый важный вопрос остаётся открытым:

Кто знал, кто помогал, кто получал выгоду — и почему всё это могло продолжаться десятилетиями?

XI. СМЕРТЬ ЗАКЛЮЧЁННОЙ, МЕДИЦИНСКОЕ ПРЕНЕБРЕЖЕНИЕ В ТЮРЬМЕ ОКРУГА ДЕЛАВЭР И МОЯ ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ РОЛЬ ФЕДЕРАЛЬНОГО СВИДЕТЕЛЯ

4 ноября 2025 года в федеральном суде Северного округа Нью-Йорка было возбуждено дело Conley v. Delaware County, № 9:25-cv-01558.

Истец Гаррет Конли предъявил требования к округу/графству Делавэр, шерифу Крейгу ДюМонду, сотрудникам тюрьмы и медицинскому персоналу.  Среди ответчиков указаны Gregg Kujawski, Ira Fyfe, Rosemary Balcom, Bethany Brinkerhoff, Elizabeth Cherry, Makayla Hunter, Katie Baug, Phelicia Quigley, Mario Blincoe и Joanne Yager.

Дело связано с нарушением 8-й поправки к Конституции США (жестокое или необычное наказание) и 14-й поправки - несоблюдение надлежащей процедуры.

Суть иска - в тюрьме графства Делавэр, в городе, в котором я прожила 16 лет и практиковала как адвокат, погибла молодая девушка, 22 года.

У нее была судимость, условное освобождение, она нарушила условия, был издан ордер на арест, отец собственноручно сопроводил ее сдаваться в тюрьму другого графства.  Сдал.  Перевели в тюрьму графства Дэлавер.  Обратно получил труп дочери.

У нее началась ломка, понос, рвота, обезвоживание.  Персонал тюрьмы - с чем я не раз лично сталкивалась в своей адвокатской практике - не предоставил никакой медицинской помощи.  Девочка скончалась.

То, что произошло, должно было рано или поздно произойти - судя по тому, как обращались с заключенными - и со своими обязанностями, и рядовые сотрудники тюрьмы, и ее управляющие - годами.

Некоторые вещи я видела своими глазами как адвокат.

Когда я занималась адвокатской практикой в Нью-Йорке, мне неоднократно поступали жалобы от заключённых и задержанных, содержавшихся в тюрьме округа Делавэр.

Они жаловались на отсутствие необходимой медицинской помощи, ненадлежащее лечение и игнорирование серьёзных проблем со здоровьем.

Когда я посещала заключенных - а мое адвокатское удостоверение открывало мне двери тюрьмы в любое время дня и ночи - я часто видела следы физического насилия, травм, которые никто не пытался лечить.

Конечно, как адвокат, я пыталась принимать меры, и часто они приносили положительные результаты.  Не всегда, к сожалению.

Таким образом, мои сведения касаются не только того, что заключённые рассказывали мне впоследствии.

Я лично наблюдала состояние некоторых заключённых, получала жалобы непосредственно от них и сообщала о происходившем властям округа.

Это принципиально важно для федерального дела, в котором может исследоваться вопрос о том, знали ли должностные лица о ненадлежащем медицинском обслуживании заключённых.

В судебных делах о нарушении конституционных прав заключённых существенное значение имеет не только то, что произошло с конкретным человеком.

Может исследоваться также существование устойчивой практики, осведомлённость должностных лиц о нарушениях, реакция администрации на жалобы и меры, принятые для их устранения.

Мои собственные наблюдения и обращения могут иметь отношение именно к этим обстоятельствам.

Я могу сообщить о том, какие проблемы наблюдала, какие жалобы получала, каким должностным лицам направляла обращения и какой была реакция.

Сохранившиеся письма и другие документы могут позволить установить даты, адресатов и содержание соответствующих уведомлений.

Разумеется, вопрос о допустимости и значении таких доказательств решается в конкретном судебном процессе.

Но я потенциальный свидетель не потому, что занимаюсь журналистикой или критикую местные власти, а потому, что лично наблюдала обстоятельства, которые могут иметь доказательственное значение.

И теперь посмотрим на хронологию

4 ноября 2025 года возбуждается федеральное дело Conley v. Delaware County.

В этот же период, согласно моей судебной хронологии, усиливаются требования о санкциях против меня.

Для чего властям могут понадобиться санкции против потенциального свидетеля?

У судебных санкций может быть ещё одно последствие, помимо непосредственного наказания стороны по делу.

Неблагоприятные судебные выводы о поведении человека могут впоследствии использоваться против него в других разбирательствах, в том числе при попытках поставить под сомнение его достоверность как свидетеля.

Именно поэтому меня заинтересовало совпадение между появлением дела Conley и усилением требований о санкциях.

Я одновременно являюсь журналистом-расследователем, и местным властям хорошо известны мои навыки адвоката - и в суде присяжных, и на уровне ходатайств, и при подаче апелляций, и в суде штата, и в федеральном суде.

Т.е. я - журналист, которому не нужно платить юристу, чтобы подать иск, например, по закону о свободе информации.

И я - профессионал, заслуживающий доверия, как свидетель.  

И хотелось бы местным властям это доверие ко мне как к свидетелю подорвать.

Поэтому вопрос о цели неоднократных попыток добиться санкций против меня имеет значение, выходящее за пределы наших собственных имущественных споров с округом.

Не пытаются ли ответчики одновременно ограничить мои будущие судебные действия и создать неблагоприятный судебный материал, который впоследствии можно будет использовать для дискредитации моих свидетельских показаний?

Это вопрос, который я уже поставила в своих судебных документах.

Два направления федеральных разбирательств — один округ

Теперь перед нами две группы обстоятельств.

Первая касается медицинской помощи заключённым в тюрьме округа Делавэр, деятельности шерифского управления и ответственности должностных лиц за условия содержания.

Вторая касается тридцати федеральных исков бывших воспитанников Family Foundation School, обвиняющих местные государственные учреждения в сокрытии жалоб, возвращении детей в учреждение и покровительстве его владельцам.

Эти дела имеют разные фактические основания и требуют самостоятельного доказывания.

Но в обоих случаях возникают вопросы об осведомлённости государственных органов, их реакции на жалобы и доступности документов, позволяющих восстановить произошедшее.

И в обоих случаях существенное значение могут иметь показания людей, которые лично наблюдали нарушения и своевременно сообщали о них должностным лицам.

Я — один из таких потенциальных свидетелей в отношении медицинского пренебрежения в тюрьме округа Делавэр.

И именно поэтому происходящее для меня представляет не только журналистский интерес.

Это вопрос о том, каким образом государственные органы реагируют на сведения о нарушениях — и почему одновременно добиваются ограничений судебной деятельности человека, который располагает такими сведениями и умеет использовать судебные механизмы для их раскрытия.